Клеймо тирана (СИ)

Это просто физиология, понял?

— То есть не хочешь меня?

— Скажи, что ты не хочешь, чтобы я вставил в тебя свой член.

— Я не… — открывает рот и замолкает, убивая меня взглядом, в котором плещется, что угодно, кроме ненависти. Стыд. Желание. Страсть. Может быть, неловкость. Но ненависти там нет.

— А тебе обязательно все это обсуждать?

— Обязательно и мне говорить, что ты мокрая? Я просто тащусь от этого, а тебе стыдиться нечего.

— Потому что ты моя, Вер. Когда ты примешь это и поймешь, жить проще станет. А твое удовольствие перестанет причинять тебе дискомфорт.

Разве тебе не нравится, что мы сейчас делаем?

— Я не… знаю. Можно я пойду, мне еще поучиться надо, а тебе ехать, — хочет она слезть, но я бросаю ее на диван, нависая сверху, скользя влажными пальцами по щеке, губам, впитывая стыдливое желание, что волнами окутывает меня. — Леон, пожалуйста.

Скольжу пальцами в ее рот, а она хочет отвернуться, но я качаю головой.

— Соси и перестань думать. Я все равно не уйду, пока ты не кончишь.

Она прищуривается, а меня улыбаться тянет, потому что девчонка явно не доверяет и думает, что я опять оставлю ее ни с чем.

Скольжу от губ вниз, к соскам, плоскому животу, резинке трусов, оставляя порочную влажную дорожку.

— Может не надо? — шепчет она, когда задираю ноги и стягиваю бриджи вместе с бельем. Сочная киска перед глазами и меня ведет. — Может не надо…

— Ты же не сказала волшебное слово, — усмехаюсь я, окуная язык в горячую сладкую влагу под ее протяжный стон.

Жар в теле становится невыносимым.

Перед глазами круги. Пальцы собирают покрывало на диване, болезненно немея.

Я выгибаюсь, чувствуя, как в центр живота стреляют искры удовольствия. Принять его дико сложно, но язык, этот сильный язык, словно тугие веревки, дает только дергаться, но терпеть.

Терпеть. Наслаждаться.

Переживать каждый миг. Каждое гибкое движение вызывает стыд и восторг. От Леона нет спасения и я просто смиряюсь с собственными чувствами к тому, что он со мной делает. Касания к клитору как крылья бабочки.

Сначала легкие, а потом начинают двигаться быстрее. Погружение в лоно заставляет вскрикнуть. Господи, как хорошо…

Я вскрикиваю раз, другой, я на грани, готовая вот-вот взорваться от яростной ласки, что хлещет по самому центральному нерву.

Внезапно Леон отстраняется, оставляя меня за секунду до падения.

Я ахаю от возмущения, злость в груди взрывается. Бью его по щеке, а он смеется. Сволочь! Второй раз не удается, он хватает мое запястье, второе, убирает за голову.