От посторонних глаз мою пещеру закрывали разросшиеся кусты и глыбы скал. На подходах к ней пораженные молниями деревья образовывали непроходимые завалы.
Применив древний способ смычка и сверла, я разжег небольшой костер и сразу ощутил, как тепло проникает в тело и струится по мышцам.
Из куска коры я соорудил ванночку, подогрел воду и тщательно вымыл руки. Потом занялся ногой. Она была черной от кровоподтеков и вдвое толще обычного. Промыв раны с помощью полотенца, которое сделал из остатков рубашки, я почувствовал облегчение.
Натаскал веток еловых лап и устроил себе постель. Потом тщательно уничтожил свой крошечный костер и погрузился в прерывистый, беспокойный сон.
Под утро меня разбудил голод. Но прежде всего я нагрел воды и снова обмыл ногу. Чтобы хоть немного отошло окоченевшее тело, сделал горячее питье. Мне начинало казаться, что я никогда не согреюсь, и хотя есть хотелось страшно, больше всего мне нужна была одежда — теплая, сухая, замечательная одежда.
Сидя в своем укрытии и прикладывая к ранам теплую тряпку, я думал, почему на меня напали.
Нетрудно понять мотивы, которые двигали людьми здесь, на границе передвижения поселенцев. В общем-то все предельно четко и ясно. Каждый хорошо знал, где его интересы могут столкнуться с интересами других людей, потому что проблемы были хоть у каждого свои, но при ближайшем рассмотрении они оказывались точно такими же, как и у соседей. А человек здесь, на Диком Западе, был слишком занят тем, чтобы остаться в живых и получить какой-то выигрыш от своего хозяйства.
Ни на раздумья о самом себе, ни на душевные переживания времени не оставалось. Это уже потом, когда мы прочно оседали и у нас заводилось мясо для копчения, а в амбарах мука — вот тогда появлялось то, о чем надо беспокоиться, за что переживать.
На границе передвижения переселенцев авторитет и влияние человека в основном зависели только от его способностей и усилий. Встречались, конечно, и здесь подонки, но люди такого сорта должны были быть достаточно могущественными или достаточно крутыми, чтобы остаться в живых и утвердить себя.
Чаще такие либо попадали в перестрелки, либо их заманивали в хитроумные ловушки. Я заметил: чем меньше человек дрожал за свою жизнь, тем больше у него оставалось времени на то, чтобы побеспокоиться о себе самом.
Первые поселенцы не держали камень за пазухой. Те же, кто имел дурные, тайные мысли, устраивались в обжитых местах, где могли скрыть свою сущность.
