— Вы мне ничего не должны, сеньор. Это дело чести. — Мексиканец поколебался, а потом спросил: — Сеньор, вы не брат ли сеньора Тайрела?
— Тебе следовало бы сказать «двоюродный брат»! — Нолан улыбнулся пастуху. — Ты знаешь Тайрела?
— Нет, сеньор, но всем известно, что он хороший человек и друг мексиканцев. — Пастух немного помолчал. — Сеньор, полдоллара… это немного, — он снова заколебался. — Может быть, сеньор возьмет взаймы? — Он протянул золотую монету в десять долларов.
Нолан Сэкетт, которого трудно было удивить, стоял пораженный.
Его тронул поступок старого пастуха.
— Ты не знаешь меня, старик. И я могу никогда больше не приехать сюда.
Старик пожал плечами.
— Я на это и не рассчитывал.
— Меня называют Сэкетт — Каменная Хватка. Под этим именем живут люди с жестким характером. Я не задумываюсь, откуда пришли деньги, пока они у меня в кармане, но никто не ссужал меня деньгами, и я никогда их не возвращал. — Он затянул подпругу и вскочил в седло. — Спасибо, старик. Если кто-нибудь проедет, скажи им, чтобы они по высокогорной тропе добрались до Моры и передали Тайрелу и всем остальным, что в Моголлоне Сэкетт попал в беду.
Дробь лошадиных копыт постепенно замирала в неподвижном горном воздухе. Старый мексиканец долго смотрел вслед удаляющемуся всаднику и, перекрестив его, сказал:
— Храни тебя Бог!
В прохладной столовой дома на ранчо в Мора-Крик стол был накрыт на десятерых, и пока мексиканские девушки быстро и бесшумно суетились вокруг него, делая последние приготовления к обеду, их юбки шуршали от волнения.
Обед давали в честь Оррина Сэкетта, который только что возвратился из Вашингтона.
Тайрел Сэкетт, в черном свободном костюме, сидел в большом, обтянутом кожей кресле и слушал Оррина.
Они устроились в огромной гостиной высотой в два этажа, вдоль трех стен которой тянулся балкон с красивой лестницей, ведущей на верхний этаж. В прохладной комнате мебели было мало.
— Кэп должен быть здесь с минуты на минуту, Оррин. Он выехал сегодня утром проверить, как дела на южной границе.
— Как он?
— Что ему сделается? Он всю жизнь живет на говядине, бобах и оружейном дыме. Если его не застрелят, будет жить вечно.
— Слышно что-нибудь о Телле?
— Ни слова с тех пор, как они уехали в Аризону. Я специально держал у себя стадо, которое только ждало его распоряжений. Но ты знаешь Телля… Он не любит писать писем.
— Послушай, Ти, я не могу передать тебе, насколько важна эта встреча. Олли Шеддок скоро прибудет.
