Мужчина со звякающими серьгами взял часы и принес их к стойке.
— Вот, мистер Дуэлл. Они не работают, но я обязательно вернусь и исправлю их для вас.
Когда они ушли, в комнате наступила тишина. Кто-то спросил:
— Так почему они ушли?
Бен Дуэлл кивнул в сторону коммивояжера.
— Он сказал, что Сэкетт в беде. А это был Орландо Сэкетт и его неразлучный спутник по прозвищу Жестянщик.
— Что это значит?
— Это значит, что «Ленивой А» лучше было бы нанять побольше людей. Сорок человек, думаю, маловато.
Одинокий овцевод остановился на бугорке, чтобы пропустить бредущих овец.
Минуту или две он смотрел на своих собак, потом его взгляд обратился на восток. Солнце висело совсем низко над горизонтом. Утесы и скалы окрасились каким-то неестественным пурпурным цветом. Там, на востоке, появился крошечный столб пыли и начал быстро расти, превратившись наконец в скачущего во весь опор всадника.
Поравнявшись с отарой, он натянул поводья, и лошадь, громко заржав, резко поднялась на дыбы.
— Привет, мексиканец! У тебя есть что-нибудь пожевать? Ты не мог бы со мной поделиться? Я страшно голоден.
— Рад, сеньор, — пастух указал в сторону лагеря. — Там есть еда.
Всадник развернул коня и направил его к лагерю. Возле ручья конь потянулся было к воде, но хозяин осадил его.
— Полегче, мальчик, полегче. Остынь немного.
Он опустил поводья и подъехал к костру, где стоял почерневший кофейник.
Мексиканец задумчиво посмотрел на незнакомца, который был рослым, значительно выше него, и был крепко сложен. Его носу частенько доставалось в драках, и весь его вид говорил о безрассудстве и необузданности характера.
"
"Длинные черные волосы обрамляли лицо, в тулье шляпы зияла дыра от пули. На поясе висели два револьвера, готовые к стрельбе. Куртка из оленьей кожи потемнела от пыли и пота. Каблуки сапог был сношены до основания, на них позвякивали шпоры с огромными колесиками — калифорнийские шпоры.
Гость посмотрел в сторону загона для лошадей, где стояло несколько жеребцов.
— Это ваши?
— Нет, сеньор. Патрона.
— Кто он?
— Дон Мануэль Охоа.
Он сейчас в Санта-Фе, сеньор.
— Скажи ему, что Нолану Сэкетту была нужна лошадь. Я беру гнедую.
Пастух снова взглянул на взлохмаченного, истрепанного дорогой всадника и на его револьверы.
— Да, сеньор, я скажу ему.
Нолан Сэкетт отвел гнедого к лагерю, чтобы сменить седло, потом засунул руку глубоко в карман и вытащил оттуда полдоллара.
— Мексиканец, — сказал он, — это все, что у меня есть, но я должен тебе за еду. Она была очень вкусной.
