— Да что ты… — расстегиваю ремень, не отрывая похотливого взгляда от сосредоточенного лица. — И как?
— Она убедила меня, что тебе пора рожать, и мне теперь можно не сдерживаться.
Замираю на этих словах, чувствуя, как в душе рождаются восторг и счастье.
Выдергиваю рубашку из ремня и слышу треск ткани и гортанный смех Германа.
Он гладит мой круглый живот, пока я снимаю с него рубашку, закусывая губу от мощной груди, предстающей перед моим взором, и сдергиваю брюки, облизываясь на удава в боксерах.
— Тихо, тихо родная, — говорит он со смешком и вдруг поднимает меня в воздух, даже не поперхнувшись, и садит на трюмо, широко раздвигая ноги.
— Нужно удостовериться, что ты достаточно возбуждена.
Фыркаю. От моего возбуждения скоро потоп всемирный начнется.
В чем, в принципе, Герман и убеждается, когда засовывает пальцы в мягкое розовое лоно и растягивает его для своего удава, вырывая у меня тихий всхлип.
— О, пожалуйста.
— Ты готова, но теперь надо проверить, готов ли я.
Судя по величине того, что рвется из боксеров, у него с готовностью тоже полный порядок, но я, тем не менее, слезаю со столешницы и стягиваю с него трусы, усмехаясь, когда крупная головка выпрыгивает и шлепает меня по лицу.
Обхватываю огромный член двумя ладошками, и начинаю ими двигать, посмотрев наверх, в затянутые похотью глаза.
— Как прошла командировка.
— Главное, что она, наконец, закончилась, и ты прямо сейчас можешь взять в рот.
Я облизываю губы, поддразнивая мужа еще немного, но с ним так нельзя.
Он резко хватает меня за голову двумя руками, наклоняется, коротко целует и тут же насаживает ртом на свой могучий член с признанием:
— Люблю тебя, моя Сонечка
***Герман***
Когда член заходит так глубоко в узкое, невыносимо тесное горло, я на вершине блаженства. Она принимает и мой размер, и мой темп. То, что сегодня я могу не сдерживаться и трахать ее со всей дури, только добавляет огня в крови.
Сжимая челюсти, наблюдаю, как через пухлые губки, ритмично хлюпая, скользит член, как полностью скрывается в ее ротике и так же полностью выходит, чтобы она облизала яйца.
И самое главное – ее взгляд. Смесь блядской невинности, от который хочется выть, особенно, когда не видишь его пару дней.
Хочу сегодня оттрахать ее как следует, поэтому резким движением зажимаю ее нос рукой и отчаянно долблюсь в горло, так, что она захлебывается слюной, что густыми каплями стекает по полным, уже налитыми молоком титькам.
