Я знал, что за два года она так Петеньке и не дала. Свадьбы ждала? Пфф. Меня ждала. Пусть выходит замуж. Но моей она должна стать. Сегодня. Ее желания значения не имеют. Я слишком соскучился, чтобы ее спрашивать. Она слишком безразличная, чтобы оставить ее в покое.
Ненавижу свадьбы, но приходится переться с ними и наблюдать, как та, что я жаждал несколько лет, идет к регистратору в ЗАГСе.
А я пялюсь. Как безумный. Как псих. И, кажется, схожу с ума, но вижу, как перед тем, как дать ответ, она смотрит на меня. Зачем? Словно ждет чего-то.
Секунда, две, три. Вздыхает, так что платье на упругой груди натягивается. Но не дожидается и лучезарно улыбается.
Говорит «да» бывшему лучшему другу. Бывшему, потому что больше я с ним видеться не намерен. И ее видеть надо как можно реже. Только вот в ее отношении с глаз долой не работает.
— Потанцуем, братик? — подпрыгивает егоза ко мне, и я, конечно, улыбаюсь. С ней я всегда добрый. Ласковый. Только чтобы не догадалась, что за дерьмо творится в моей душе.
Как ее рвет на части, как руки трясутся, пока веду ее в танце. Как хочется содрать с нее платье и вставить. Чтобы только меня знала. Чтобы имя мое кричала.
Стараюсь не смотреть в глаза, но проигрываю. Тону. Подыхаю. Пиздец, господа. К губам тянусь любимым. Запах втягиваю и чувствую, что меня ломает изнутри. Башка деревенеет.
— Я рада, что ты смог приехать, — шепчет она мне, старается перекричать музыку, но я могу читать по губам. – Мне очень тебя не хватало.
— Разве Петя не занимал твое внимание? — говорю зло, и ее это удивляет.
Ох, дала бы ты мне шанс, малышка, я бы и не так тебя удивил. Закрутил бы на своем члене похлеще, чем в танце.
Слушаю свои мысли и понимаю, что алкоголь был лишним. Нельзя его пить. Не рядом с ней. Наверное, наследственное. Мать от алкоголя совсем безумной становилась. Дубасила меня. Заставляла смотреть…. Не важно.
— Занимал, конечно, вон, аж замуж выхожу, — смеется она и вдруг делается серьезней некуда. Руки на шею закидывает и член уже не просто трепыхается, а становится стальным.
– Но он никогда не сравнится с тобой. Ты же знаешь, как я тебя люблю.
От этих слов сердце стучит у самого горла, а крышу рвет не по-детски. И мне хочется сказать то же. Только враньем это будет. Люблю, но от родственной любовь эта так же далека, как широка русская земля.
— Герман?
— Да, — продолжаю смотреть на ее губы и сдерживать желание их сожрать. – Я тебя тоже. Поэтому и приехал. Ты извини меня, пойду горло промочу.
