— Я могу проконсультироваться со специалистами, — не стал я гнать коней, хотя прекрасно знал несколько эффективных способ возврата к грудному кормлению. И да, черт возьми. Мне бы хотелось, чтобы мой сын пил молоко матери, а не всю эту дрянь. Тем более, если у него аллергия.
Я перевел взгляд на малыша, который сосредоточил взгляд на груди Сони, а значит он тоже еще не забыл.
И я не забыл. До сих пор помню, какого это — гладить эти бархатные холмики, как кайфово перекатывать соски между пальцами. Крупные, как две вишенки, сосочки.
Которые сейчас неожиданно для меня приподняли ткань платья.
В комнате не холодно, это нужно отметить, а значит…
Поднимаю резко взгляд и точно… Соня отводит свой, при этом став почти пунцовой.
Мозг может и забыл, но тело-то все помнит. Или она хотела меня всегда?
Еще до пожара?
— Эм… Проконсультироваться где? Ты разве практикуешь? — спросила она, прочистив горло.
Малыш как раз допил, и она положила его на плечико, чтобы тот срыгнул.
— Не практикую, — интересно, что ей наплел Петя.
– Но знакомства остались.
— Спасибо, я буду благодарна тебе за помощь. Я чувствую себя неполноценной матерью, потому что не могу дать Славке необходимого, — говорит она и, подхватив малыша на руки, идет к пеленальному столику.
— В этом ведь нет твоей вины, — подхожу сбоку и наблюдаю, как ловко она справляется с переодеванием.
И действительно у мальца сыпь на животе. Никогда бы не подумал, что Соня может стать такой заботливой матерью. Кстати, о ней.
— А где твоя мать? Почему не помогает?
Соня посмотрела на меня как на дурака.
— Ты уверен, что говоришь о моей матери? — смеется она. – Мама переживает смерть отца на Мальдивах.
— Действительно, где еще переживать о его смерти, — усмехаюсь и вдруг слышу.
— Мне будет приятно, если ты будешь приезжать почаще. Я не знаю почему, но с меня как будто кто-то снял чувство тревоги.
Как удачно.
— А если я поживу здесь?
— Правда?! А твоя… Ну… У тебя наверняка есть девушка.
Есть, только она меня не помнит.
— Я полностью в твоем… Вашем, — кидаю взгляд на размахивающего кулачками Славу. – Распоряжении.
Она улыбается так искренне, что у меня тугим обручем сжимается грудь. И я не могу себя пересилить. Наклоняюсь и сам ее обнимаю. Знаю, что должно пройти время, знаю, что мне потребуется деликатность, которой я никогда не обладал. Знаю, что нам придется начать все заново, но я никогда не откажусь от своей Сони.
— Спасибо, что вернулся, Герман.
