Пока они гладят меня отточенными движениями, точно такими же, какими он брал меня во сне.
Но сейчас это не сон, и я в полной мере могу насладиться его запахом, его грубой нежностью, тем, как между ног влажно и горячо.
Тем, как там стреляет.
Особенно в те моменты, когда он случайно касается пальцами половых губ.
Случайно же?
А потом снова возвращается к спине. Проводит от поясницы вверх и накрывает шею. Давит на какие-то особые точки, наклоняется и обдает горячим дыханием, от чего тело, уже заряженное на экстаз, буквально поет от восторга.
— Тебе не больно? — шепчет он, продолжая гладить мои руки, массировать плечи и касаться бока чем-то твердым.
Чем-то очень большим.
— Нет, что ты… Делай все, что нужно, — хриплю я, а внутренний голос кричит: Делай все, что хочешь.
— Тогда я думаю, ты готова к основному массажу.
Боже, да, да. Очень готова.
Он переворачивает меня на спину, трепетно держа за плечи, помогает не упасть.
И я хочу посмотреть в бок, чтобы убедится, что я не ошиблась в предположениях, и Герман возбужден сейчас, но он не дает.
Пальцами давит на щеки и заставляет смотреть четко вверх.
— Не отвлекайся и не крути головой. Сейчас ты должна полностью расслабиться, потому что возможно будет неприятно.
Да ну? Не верю.
Герман обводит кончиками пальцев мою грудь, так, что я вздрагиваю, но не останавливается.
Делает еще несколько кругов, а потом ведет одну руку по животу вниз, вторую оставляя сверху.
— Сейчас мы займемся одной грудью, разомнем как следует, потом другой.
Хорошо?
Очень, очень хорошо. Я так боялась, что Герман закончит быстро. Но он, кажется, не намерен торопиться.
Только как сказать, что его рука, кончиками пальцев накрывшая выбритый лобок — это неприлично.
Или не говорить? Или сказать, чтобы он опустил руку пониже?
Тем более, что вторая рука, обводившая грудь, уменьшила радиус круга и теперь обводит ореол соска.
И я уже вряд ли смогу произнести что-то членораздельное, только немного двигать бедрами от напряжения взад-вперед, удачно создавая трение.
От которого застывшие кончики пальцев «случайно» ласкают клитор.
— Согни ноги в коленях и приподними таз, — слышу сиплый голос Германа и тут же выполняю требование.
Я готова сейчас выполнить его любое требование. Даже самое грязное.
Теперь его пальцы уже без стеснения давят на клитор, пока вторая рука елозит по соску и вдруг его сильно оттягивает.
Я выгибаюсь, чувствуя, как по телу проносятся импульсы — предвестники оргазма.
