Серьезно? Да я уже так завелась, что позавидует двигатель самолета.
— Я уже…
— Мне нужно убедиться.
— Как? — шепчу, чувствуя, что от переизбытка эмоций текут слезы.
— Сними трусики и дай мне.
— И как ты проверишь?
— По степени влажности и запаху.
Господи, это просто какой-то сумасшедший, эротический сон, а не медицинская процедура.
Но я стараюсь Германа воспринимать как врача – почти. Поэтому подцепляю резинку белых, шелковых трусиков, что по ощущениям уже можно выжимать. Спускаю вниз, медленно наклоняясь и бросая взгляд вперед, сглатываю, потому что под обычными форменными брюками врача у Германа проглядывается крупный бугор.
Стягиваю трусики, медленно поднимаюсь и отдаю. Завороженно смотрю, как он трогает их пальцами, как потом эти пальцы подносит к лицу и шумно втягивает воздух.
Причем так, словно одержимый наркоман.
Пусть это не заканчивается никогда, пожалуйста!
— Ты готова, — хрипит он, и я вижу, как в темных глазах стали виднеться яркие коричневые прожилки, словно искры страсти. – Ложись грудью вниз.
Я уже делаю, как он велит, и только потом разочарованно протягиваю:
— Почему грудью.
— Твое тело нужно размять, чтобы массаж груди не казался болезненным, — говорит он тоном профессионала, но я все равно бурчу, что готова.
Но стоит мне открыть рот, как на задницу неожиданно падает тяжелая ладонь, а на вторую изливается что-то густое и теплое.
— Герман…
— Просто доверься мне, — шепчет он у самого уха, так что внутри живота теплеет наслаждение. – Ты же доверяешь мне…"
"— Целиком и полностью, — расслабляюсь я, но шумно выдыхаю, когда ребро ладони трогает между булочек, чтобы массажным маслом заполнилось каждое отверстие.
Он начинает пальцами мять мне плоть. Сначала мягко, потом все активнее, пока я лежу и просто задыхаюсь от того, как идеально действует Герман. Как знает, куда надо нажать, чтобы внутри меня загорелось пламя, чтобы я не захотела его тушить.
— Ты проходил какие-то курсы? – спрашиваю тихо, почти мурча от удовольствия, пока он массирует мои ягодицы, нередко раздвигая их в разные стороны.
— У меня был опыт, — слышу Германа и задыхаюсь, когда его грубый палец проходится в опасной близости от ануса.
Боже, я просто немыслимо безнравственная. Мне нужно это остановить, но я не могу. Ведь это только начало. Ведь он еще не приступил к массажу груди.
Глава 33.
Я плыву по волнам собственной похоти, постоянно захлебываясь ею.
Держусь из последних моральных сил, чтобы не утонуть.
Но как же это сложно, пока руки Германа на мне.
