Чтобы произвести на Веру сильное впечатление, Аник нашел дома свою старую игрушку и головной убор. Думаю, их сохранила Анна Марковна. Я увидела в альбоме у Бусыгина единственное фото, на котором был запечатлен Аник, он стоял в этой шапчонке и держал в руке самосвальчик. Ким Ефимович не уничтожил снимок, потому что мальчик был на нем вместе с Анечкой. И я теперь знаю, как Горелик узнала о смерти Иры, ей сказал Андрей. Наверное, он планировал новую подлость. Хотел поставить жену на ноги и изводить ее дальше. И он действительно убил Иру.
Но я не понимаю как.
Жанна вцепилась в стол.
– Я ничего не знала про Иру! Клянусь жизнью! Речь шла только о наказании Веры…
– Но теперь ты понимаешь, что Лев Горыныч ошибся? – свистящим шепотом сказала я. – Светлана Фурыкина обманула Аника, привычно подставив свою дочь. Вы издевались над ни в чем не повинной женщиной, которой не повезло родиться у плохой матери, а потом стать падчерицей маньяка. И, знаешь, разрешить любимому мужчине жениться на другой, чтобы он свел ее с ума, помогать ему в этом… это… не могу подобрать слова, как назвать такое.
Может, ты сама психически нездорова?
Жанна покачала головой.
– Справедливость должна восторжествовать, – по привычке произнесла она любимую фразу и тут же охнула: – Мне плохо, голова кружится, сейчас упаду в обморок…"
"– Ребята, позовите сюда врача, – приказала я.
Носова через силу удивилась:
– Ты с кем разговариваешь?
Я приподняла футболку:
– На мне микрофон, поэтому я и чесалась все время, очень противно, когда к коже приклеивают пластик.
У подъезда стоит неприметный мини-вэн, в нем сидят парни, которые не только слышали, но и записали весь наш разговор.
Жанна положила голову на стол и тихо заплакала. В ту же секунду раздался звонок в дверь.
Эпилог
Прошло почти пять месяцев, и я теперь знаю ответы на все вопросы.
Аника арестовали, он не стал запираться, рассказал о своем плане и не испытал ни малейшего раскаяния, когда Борис Григорьев попытался ему разъяснить:
– Вера ни в чем не виновата, она такая же жертва, как и ваша сестра.
– Нет, – уверенно заявил врач, – в семье Фурыкина все преступники. Я готов сидеть в тюрьме до конца жизни, зато отомстил. Дедушка будет доволен. Он уже мною гордится.
Борис лишь махнул рукой. Вряд ли Ким Ефимович понял, что внук завершил начатый им акт возмездия. И уж никто никогда не сможет объяснить Льву Горынычу, что тот фатально ошибался. Бусыгин умер в августе, так и не реабилитировавшись после инсульта.
