Клетка для души (СИ)

Минута, когда еще можно побыть вдвоем, когда еще можно прикоснуться к этим губам, почувствовать тепло дыхания, почувствовать жизнь. Пока еще можно... Ольгерд обернулся, обхватывая циркача руками, прижимая к себе - бережно, но так, словно хотел слиться с ним, стать единым целым, чтобы не расставаться никогда...

Но дверь за их спинами снова открылась... Ненавистное лицо Сигурда, появившееся в дверном проёме, перекосилось от злости, и он шагнул внутрь:

- Ты еще не одет?! Хочешь, чтобы вместе с тобой и нас всех наказали?

Ольгерд зарычал сквозь зубы и, как был раздетый, шагнул навстречу вошедшему хельдингу.

Тот шарахнулся, увидев выражение его лица, но Пепел не остановился, а, схватив его за шкирку, оттащил к двери и выкинул в коридор.

Вернувшись, он принялся молча одеваться, не поднимая головы. Стыдно, до безумия стыдно... И не объяснить ничего, клятва не даст...

- За что тебя могут наказать? Из-за меня? Расскажи мне, – Сайшес, до сих пор обнаженный, провел рукой по склоненной голове.

- Не могу.

И это не из-за тебя, - вздохнул Ольгерд, - ему не нужно причин...

- Харальду... Когда увидишь его, не говори, что я с тобой разговаривал. В его присутствии я молчу уже семь лет...

- Семь? Все, что с тобой происходит – это уже семь лет?!

Пепел только неопределенно передернул плечами.

- Забудь… Мне пора уже…

- Подожди, я оденусь и провожу, я быстро! – и Сайшес бросился молниеносно одеваться.

Ольгерд смотрел на его быстрые уверенные движения, смотрел, стараясь не упустить ничего, запомнить, навеки оставить при себе его образ.

- Я готов, - Сайшес встал рядом. - Идем?

На улице Пепла уже ждали оседланные лошади, но Ольгерд притянул циркача к себе и поцеловал на глазах у всех: нежно, не разжигая страсти, прощаясь с ним…

Он хотел, чтобы его десятка знала и видела, он показывал им своего избранника и без слов просил о помощи, и успокоился, только увидев, как Бьёрн, прикрыв глаза, едва заметно кивнул.

Уже сидя на лошади, Ольгерд обернулся. Сайшес стоял на ступенях и смотрел только на него.

В глазах тоска и боль разлуки. И стало еще горше от того, что, не желая, сам стал причиной этого. За цепочку он вытащил монету из-под рубашки, зажал ее в кулаке и, кивнув Саю на прощание, развернул лошадь к дороге...

Сайшес долго стоял, глядя вслед. Уже и пыль осела, и всадники давно скрылись, а он все не мог уйти. Но уходить все же было надо, и, запустив руки в карманы, он направился домой.

Монета… третья… в кармане.