Клетка для души (СИ)

Нет! Больше! Намного больше! Изодрать в лоскуты эти божественные плечи, чтобы больше никто не смел прикасаться к ним. Нет. Мало...

Сигурд отстранился, разглядывая доставшееся ему тело. Мазки крови, огромный черный синяк на боку, там, куда его ударил Харальд... Чужой синяк, поставленный не им! Сигурд сжал ладонью это чужое тавро, стараясь оставить свой отпечаток поверх него, и посмотрел в глаза Ольгерда. Сигурд видел, как от нахлынувшей боли расширились его зрачки, но Пепел только вздохнул со всхлипом да сжал губы в тонкую линию.

Сигурд усмехнулся и вдруг заметил... Синяк? Нет - засос! Свидетельство ночи, проведенной не с ним! В том месте, где плечо переходит в шею... Да и сами плечи... Чужие руки запятнали их. Его светлый принц оказался... шлюхой!

Ревность поднялась со дна души взбаламученным чёрным осадком. Вот, значит, как! И пальцы скрючились, впиваясь в плоть, доставляя еще больше боли...

Сигурду показалось этого мало, он хотел услышать крик принца! И, наклонившись, он впился зубами в беззащитно открытую шею, туда, где она уже переходила в плечо, туда, где осталось свидетельство чужой любви.

.. Но Ольгерд только вздрогнул... Не закричал даже тогда, когда рот Сигурда наполнился горячей кровью, а рука все сильнее сжималась на его боку... Не закричал... только обмяк в его руках безвольной, тряпичной куклой, по нелепой случайности все еще стоящей на ногах...

За эти семь лет Ольгерд привык к боли, он привык не показывать ее, не давать врагу насладиться ей. И Сигурду он не доставит такого удовольствия.

.. Но как же трудно... Почти невозможно давить в себе крик... Боль в боку пронзала сердце, не давая дышать, и он задыхался до кровавых кругов перед глазами... и только вздрагивал, когда в горевшие легкие все же прорывался воздух... В этой борьбе за глоток воздуха он почти не чувствовал боли в шее...

А руки Сигурда все сильнее сжимали безвольное тело, пятная синяками белую кожу, пока ему не показалось и этого мало, пока не захотелось поставить на колени, заглянуть сверху вниз в эти невозможные холодные глаза… взять его прямо тут, у двери, не доходя до спальни.

.. Взять на полу, как животное, на четвереньках… Он будет сам отдаваться ему… Он уже дрожит…

Извратившаяся любовь, ревность, гнев сводили с ума, вседозволенность пьянила, и Сигурд уже и сам не понимал, что он творил...

- Нравится?.. - безумно улыбаясь, Сигурд поднял голову и вдруг увидел, с каким брезгливым выражением Ольгерд отвернулся.