Клетка для души (СИ)

Таури, со своими способностями к магии жизни, никому не мог причинить вреда, ему многое прощалось, вольница его жизни процветала. Совсем другое дело Сайшес. Намного больше спрашивается с того, кто способен ненароком убить одним прикосновением руки…

Но как объяснить это маленькому мальчику, перед которым стоит яркий пример его брата… Все-таки, надо было воспитывать их одинаково, но Ранс не хотел ничего слышать об этом, а Сайшес не понимал, почему с ним так обращались, не понимал - и постепенно замыкался в себе… Он с болью наблюдал, как Таури свободно пользовался своей магией, в то время как его самого очень редко со двора-то одного отпускали, а про магию и говорить нечего.

Ему разрешалось применять ее только на занятиях на полигоне и только в присутствии взрослых, и вскоре Сайшес возненавидел ее. Но сколько бы он не отрицал в себе это – магия была, и сделать он с этим ничего не мог. Он мог ее только загонять все глубже и глубже в себя и вскоре совсем отказался учиться… Ни просьбы, ни наказания не помогли… Упрямец. Он не хотел учиться тому, чем нельзя было пользоваться…

И тогда нагайна стала забирать его с собой, усаживая в кольцах хвоста, рассказывала сказки, целовала сбитые коленки, разминала уставшие мышцы, когда он возвращался с тренировок, и пыталась втолковать, как они его любят и почему с него так много спрашивают…

И все же она видела, как сын все больше отдалялся от отца, но вот та связь с матерью, которая образовалась при рождении, крепла все больше, прорастая прямо в душу.

Нагайне иногда казалось, что она улавливает настроение сына, даже когда его не было рядом.

- Ну давай быстрее, - Таури уже не терпелось посмотреть, каких лошадей заказал для них отец. Они почти бежали к конюшне.

Ранс смотрел вослед сыновьям, и душа его сжималось от боли. Сайшес… Учитель волновался о сыне, переживал, боясь, что он, со своей жуткой магией, накличет на себя большие неприятности, и заставлял сына тренироваться и тренироваться, чтобы тело его стало более крепким и выносливым, и в случае чего он мог бы защитить себя, раз уж он наотрез отказался учиться управлять своими способностями.

Но, наверное, он слишком увлекся, забыл, что кроме тела есть еще и душа…

Ранс сам был виноват: не уследил, не заметил, когда сын стал отдаляться от него, не понял сразу, что вместо двух сыновей у него теперь один. Осознание пришло только тогда, когда не смог погладить его по голове, как делал это всегда.