Клетка для души (СИ)

Но эльфа это не остановило, и он начал ловко спускаться вниз, хватаясь за растения.

Вот он завис над водой, держась рукой за узловатые ветки какого-то кустарника. Эст начал придирчиво разглядывать своё лицо, медленно поворачивая его то влево, то вправо. Кустарник под тяжестью тела стал выдираться из земли; мощные корни, раскинувшиеся на несколько метров, пришли в движение, и один, растущий вверх, покидая почву, пошатнул камень величиной с кулак… Тот, покатившись и подпрыгивая на выступах, прямиком угодил в затылок пруклятому.

В глазах потемнело, руки разжались, и Эстиэль лицом вниз упал в воду, потеряв сознание…

Сайшес, выйдя на высокий берег реки, остановился ненадолго, прислушиваясь. Зак сказал, что Уна обезумела от боли, значит, молчать и затаиваться, точно, не будет. Но тут, прямо под ногами, послышалось шуршание осыпающейся глины, негромкий вскрик и плеск. Глянув вниз, юноша увидел человеческое тело, распластавшееся на воде лицом вниз. Вокруг головы тут же заклубились красные разводы… Медлить было нельзя…

В себя эльф пришёл уже в лагере… Голова болела так, что даже глаза открывать было мучительно.

Но необходимо, потому что кто-то настойчиво хлопал его по щекам, а возле уха надрывался Чивет, кажется, вживающийся в роль старухи-плакальщицы. Первое, что увидел Эст, кое-как разлепив веки, это любимые глаза цвета ночи, с тревогой глядящие на него. Таури. Его спас Таури! Он опять по-идиотски влип в историю, а принц его спас. Невезучего, неловкого, ни на что не годного, никудышного! Стало мучительно стыдно, и эльф, вновь зажмурившись, повернув лицо в сторону.

- Не смей закрывать глаза! Смотри на меня! Смотри! Видишь? – заговорил юноша чуть хрипло… почему-то на всеобщем камийском…

- Я в норме. Всё в порядке, - ответил бард на лирийском и, собрав волю в кулак, посмотрел на принца. Измазанное глиной самое прекрасное в мире лицо. А что там на ухе краснеет? Перышко?! Эст попытался приподнять голову, чтобы получше разглядеть, но боль раскалённой спицей вонзилась в затылок, и он застонал, откидываясь назад.

На минуту воцарилось молчание, потом его спаситель продолжил – уже на лирийском, но как-то неуверенно, будто подбирая слова:

- Рана неглубокая, но её нужно обработать и перевязать. Здесь ещё кто-нибудь есть?

- Сам не видишь?! – встрял Чивет с истерическими нотками в голосе.

- Вы здесь совсем одни? Просто у меня нет с собой зелий…

- Помощничек скоро, наверное, вернётся! – продолжил истерить попугай.