Клетка для души (СИ)

Как только они оба вышли во двор, Сайшес повис на руке Ольгерда. Тот глянул на него и испугался. Лицо юноши было белее снега, темные круги залегли под глазами.

- Что, Сай? Что? – всполошился хельдинг.

- Уйдем отсюда... Быстрее... Дышать нечем... Больно...

Ольгерд, недолго думая, подхватил любимого на руки и бегом долетел до ворот.

- Открывайте быстро!

Стража не посмела ослушаться будущего короля... И только за воротами монастыря Сай перестал нервно стискивать плечи Ольгерда.

- Уйдем подальше.

Ольгерд без разговоров посадил его перед собой на лошадь и рванул с места галопом. Десяток хельдингов еле успевали за ним. Остановились только рядом с площадкой телепорта. Ольгерд осторожно снял безвольного, словно кукла, Сайшеса с лошади... Рука его, скользнув по груди Герриона, бессильно повисла, и страх сковал сердце хельдинга так, что тот едва смог вздохнуть.

- Что? Сердце мое, не молчи... – простонал он, вглядываясь и вглядываясь в лицо любимого.

Бьёрн бросил на траву свой плащ, и Ольгерд сел на него, так и не выпустив Сая из рук.

Кто-то подал фляжку с водой, но, выпив два глотка, Сайшес измученно закрыл глаза:

- Я посплю немножко... – и голова его откинулась Ольгерду на плечо.

- Быстро, телепортом в замок! – прошипел хельдинг гвардейцу, - возьми Таури - и назад! Исполняй!!!

Бьёрн исчез, а минут через пять появился с полуодетым Таури.

- Что? – недовольно спросил он, но, увидев паникующего Ольгерда, посерьезнел и наклонился к Саю. Дотронулся до его безвольного тела и вдруг прошипел:

– Какая сволочь это сделала? Из него же почти всю силу выпили!

Таури приложил ладони к груди и голове Сайшеса и закрыл глаза. Минуту ничего не происходило, а затем Сай тихо вздохнул, приоткрыл глаза и пошевелился, удобнее устраивая голову на плече любимого. Таури устало уселся рядом прямо на траве.

- Где вас так угораздило? – проговорил он, потирая ладонями виски.

- В монастыре... – начал Ольгерд, нежно гладя любимого по волосам .

- Ты с ума сошел?!! Ты что, его в светлый монастырь потащил? – взвился Таури. – Он же темный! – заорал он, но, увидев на лице Ольгерда ошеломленное выражение, сбавил обороты. - Еще, небось, и благословили... – проворчал он. – Теперь сидит и удивляется...