Клетка для души (СИ)

– позвал Сайшес, и, когда Безликий появился, попросил, – отправь, пожалуйста, Безликих в Пресветлый лес. Пусть выяснят, кто виновен в том, что творилось в Хёльде, и кто велел сделать так, чтобы Ольгерд погиб во время обряда снятия клятвы Полного Подчинения. Пусть узнают и доложат мне, а я уже потом решу, что с ними делать... И еще пусть выяснят, кто у них является наследником Владыки, как у них наследуются места в Совете. Так же все о наследниках: привычки, предпочтения и отношение к другим расам и темным.

Эпиграф к главе написан eingluyck1!

Один? И нет семьи и дома?

И сердце обожгло знакомо:

Зато – ВЕСЬ мой! Весь целиком,

От мощных плеч – до крепких пяток,

И Боги! Как из этих тряпок

Тебя добыть мне нелегко!

«Малыш» - ты шепчешь прямо в ушко

И таю я, и льну послушно

К тебе – я тоже только твой!

Дай насладиться мне тобой!

*** Материк Камия.

- Ты здесь живешь? – спросил Лу, переступая порог небольшой, но вполне уютной гостиной.

- Нет. Эти комнаты нам с тобой Ольгерд выделил... – проговорил, смутившись, Бьёрн. – При Харальде я в казарме гвардейцев жил.

- А дом твой где? – поинтересовался Лукас.

- Понимаешь, Лу... – Бьёрн почему-то занервничал, - в гвардейцы отбирают по приютам и монастырям пятилетних сирот, самых крепких, сильных и выносливых. Потом их готовят к служению королевскому дому на протяжении долгих лет и воспитывают так, что это становится смыслом жизни. У меня нет дома...

Бьёрну почему-то было неудобно говорить об этом.

- Значит, у тебя никого нет? – глазищи его котенка широко распахнулись, в них мелькнуло какое-то странное чувство, и... Лу повис у Бьёрна на шее. – Я плохой... Я эгоист... – зашептал он, уткнувшись в грудь своего медведя носом, - но я так рад, что ты один, что принадлежишь только мне, что не надо будет делить тебя ни с кем... – быстро-быстро и жарко шептал он ему в рубашку.

Бьёрн залюбовался своим мальчиком. Щеки его пылали, глаза сверкали, и весь он был такой... Желанный! Бьёрн наконец-то подобрал слово, чтобы выразить то чувство, что заполнило сейчас его душу, некогда пустую и закрытую... а теперь распахнутую настежь для своего котенка.

- Малыш... – прошептал он в рыжую макушку.

- Опять... – Лу вздохнул, бросая на любимого взгляд, полный укоризны.