Он, наверное, уже десятый раз тянулся к плечу, но рука, не нащупав теплый привычный комок перьев, безвольно падала вниз, и он снова смотрел в окно... И внутренний монолог все продолжался и продолжался... Невесёлые мысли серой пеленой окутали сознание, вытесняя из головы всё остальное, и неслись по кругу, не находя выхода...
А все дело было в том, что после того, как Эста чуть не прибили в трактире пьяные мужики, Таури сказал, что хотел бы ухаживать за ним... Ухаживать! Эст, буквально, летал от счастья... Он почти поверил, что его любят, что он нужен.
.. До того времени, пока они не приехали в поместье... И что в конечном итоге получается? Эльфу не было никакой возможности даже поговорить с принцем. Таури нужен был всем! Он нужен был на выступлении цирка, нужен был при снятии Проклятия – и до, и в момент совершения самого ритуала... Даже во время пира, устроенного в честь Ольгерда и Сая, Таури умудрился куда-то ускользнуть с братом. Без него... Эст тяжело вздохнул. У его любимого находилось время для всех. Для всех, кроме Эста.
.. А ему он только чуть виновато улыбался, словно просил прощение. Эльф чувствовал себя брошенным... Нет, не так, ведь бросают тех, с кем были до этого какие-то отношения. А тут какие отношения – так, непонятно что! Именно ЧТО – ничего не значащая вещь. Хотя неправда, вещью он тоже не был, он вообще никем для него не был. Однако... испугался же он, когда Эст чуть не сгорел! Но, может, это только благодарность... Вот только... Как он его целовал! Эльф закрыл глаза, вспоминая, и тихонько застонал.
Целовал... А потом про хельдиног с таким восхищением говорил... и опять бросил одного, уйдя неизвестно куда. Сказал только одно слово - «отдыхай». И исчез. Хельдинги, и правда... симпатичные. Такие округлые спереди... такие... Эльф посмотрел на свою плоскую грудь, на узкие бедра... Если для Таури женщины Хёльда – идеал красоты, то он, наверное, просто уродец какой-то…
Эст скомкал в кулаке край занавески и, стоя у окна уже третий час, наконец-то смог признаться сам себе - он ревнует.
.. Ревность обжигающей рукой все сжимала и сжимала сердце, пока он не начал задыхаться. Таури такой красивый, такой необычный, его же кто угодно уведет... Эст представил его рядом с другими и, захлебнувшись воздухом, судорожно раскашлялся. Он же обещал ухаживать! Обещал! И где?!
Эстиэль подышал на холодное стекло и пальцем вывел «Таури»... Таури... Таури... Таури...
Руки чесались ударить по стеклу, чтобы его имя осыпалось осколками. Где он!? Ушел... Бросил..
