Клетка для души (СИ)

все равно – докажет, и все! Вот только пена на мочалке почему-то закончилось, а на поверхности воды плавали какие-то грязные хлопья.

Харальд взялся за мыло вновь, но оно, выскользнув из рук, упало на пол. Хельдинг досадливо сморщился и, оглядываясь, отступил на шаг. Именно в этот момент нога, наступившая прямёхонько на уроненный обмылок, поехала назад. Харальд, всплеснув руками, ухватился за край корыта, оно накренилось, обдавая горе-прачку грязной водой, а потом и вовсе перевернулось, пребольно ударив дальним краем хельдинга по лбу, рассекая кожу.

Кровь побежала по лицу, заливая глаза. Грохот корыта о пол был похож на колокольный звон...

Витан, ничего не понимая, влетел на кухню. Что могло там так грохнуть? Влетел и замер...

Посередине разгромленной кухни, на полу, в огромной луже сидел голый Харальд, закрывая лицо руками.

- Да что ж ты творишь, скотина! – озверел Витан и шагнул вперед...

Харальд, услышав крик, убрал руки от лица и, с ужасом посмотрев на чиэрри, вжал голову в плечи.

Не отводя от Витана взгляда, он слепо шарил по полу рукой... Нащупав там свои мокрые штаны, схватился за них, как за последнюю надежду, и стал возить ими по полу...

- Я сейчас... я сейчас... – все повторял он, глядя в испуге на Витана, - я сейчас уберу... я все уберу....

По лицу его текли слезы, смешиваясь с кровью, а глаза... в них стоял какой-то животный ужас...

Витану стало плохо... Неужели он так запугал парня, что довел его до такого состояния? А ведь он болен.

.. И глядя на это жалкое голое трясущееся создание, чиэрри ощутил, что где-то глубоко в его душе вдруг пробудилось сострадание, о наличии которого Витан даже и не подозревал никогда.

- Замерзнет же... – пробормотал он, шагнув к окну, и сдернул занавеску. – Горе ты ходячее... – поднял трясущееся тело и закутал мокрое величество в плотный лён. – А со лбом-то что? – спросил, заглядывая в расширенные глаза, и улыбнулся, показывая, что он больше не сердится.

Харальд рвано вздохнул, скорее, даже всхлипнул...

- Я намыливал... а оно улетело... а я наступил... а оно поехало... а я за корыто... а оно мне по лбуууу... – на последнем слове Харальд не выдержал и, увидев сочувствие в глазах, завыл, утыкаясь Витану в плечо.

Плакал он от души. Изливая все свое горе, которое копилось, копилось, и вдруг перелилось через край. Он выплакивал и свой страх, и ужас от всей этой жизни, и боль последних семи лет...