Клетка для души (СИ)

Уже на границе сна он крепко обнял несносное чудовище обеими руками за талию: их, действительно, некуда было девать, да и чучело могло скатиться, опять завозившись, и тогда – прощай, сон!

Эпиграф к главе написан eingluyck1!

Как Витан щедр на добрые слова!

В его устах – даже проклятье – ласка.

И падает дурная голова

По гулкой лестнице, теряя «дури» маску.

А с губ срывается: «Прости меня, король…»

И Геррионов Меч пронзает камень,

Проклятье снято. А расплата… Что ж, изволь –

Сбылось, что предначертано веками!

*** Материк Камия.

Проснулся Витан оттого, что с него сдернули одеяло...

Харальд стоял, завернувшись в пропажу, словно в мантию, и рассматривал портрет Ингрид, висевший на стене.

Витан и сам засмотрелся... Портрет, изображающий принцессу в полный рост, казался дверью в неведомый, недоступный теперь мир. Мир смерти, куда ушла эта удивительная, нежная и умеющая любить всей душой женщина. Любить до последней минуты своей жизни, не проклиная, а благословляя его.

- Кто это? – раздался тихий голос хельдинга.

- Ингрид Геррион? – переспросил в удивлении Харальд.

- Да... – ответил Витан с затаенным чувством гордости за возлюбленную, покорившую его красотой своего тела, а удержавшую - красотой своей души.

- Так вот как выглядела эта ведьма, опозорившая наш род и наславшая своим развратом проклятие на всех нас! – вскричал Харальд и, стиснув кулаки, шагнул ближе к портрету.

- Не смей! Убью! – взревел Витан, мгновенно вскакивая на ноги и задыхаясь от нахлынувшей злости.

Харальд обернулся, взглянул в побелевшие от бешенства глаза Витана и, вскрикнув, в страхе рванул к двери, впечатываясь в нее всем телом. Вывалился в коридор и побежал к лестнице, ведущей на первый этаж. Но, оглянувшись, споткнулся, запутавшись ногами в одеяле; стараясь удержать равновесие, бездумно шагнул вперед, все еще оглядываясь на Витана...

- Стой! – взревел тот, предостерегая.

Харальд вздрогнул и, рванувшись вперед, закачался на верхней ступеньке лестницы, взмахивая руками, теряя одеяло, но, так и не сумев удержаться, рухнул вниз.

Витан, не желая этого видеть, зажмурил глаза, но от звуков падения он не мог отгородиться. Хельдинг катился по многочисленным ступеням длинной лестницы, глухо ударяясь о стены, о перила, сдавленно вскрикивая, и, наконец, с размаху, плашмя, шлепнулся лицом вниз у её подножия.