Почему она опять увидела за всем этим нечто большее?.. Ведь с другими мужчинами она всегда была так рациональна, сдержана и начеку… По-видимому, приходилось признать тот факт, что этот подлец сносил ей крышу… Думать об их последних встречах, разговорах, ласках, поцелуях, его заверениях, что он изменился, и его обещании не причинять боль было невыносимо противно. По щекам потекли обжигающие слезы, из груди вырвался болезненный полустон. Не в силах и дальше сидеть вот так, жалеть себя и плакать, она вскочила и бросилась к шкафу.
Швырнула на кровать джинсы, свитер, белье и еще кое-какие вещи, а остальное стала яростно забрасывать в сумку и чемодан, чтобы поскорее убраться из этого места, забыть, остыть, перестать себя мучить… Почему-то страх, что он может вернуться раньше, подгонял, заставлял носиться, как ураган, не медля ни минуты. Зачем только она вдруг поверила, что кто-то может оказаться настолько близким ей, настолько волнующе идеальным, настолько желанным…
Глава 10
Когда увидел ее живой, здоровой и румяной, сидящей на постели с планшетом в руках и беспечно играющей в какую-то очередную дурацкую игрушку, от сердца вмиг отлегло.
Лука улыбнулся краем губ, понимая, что, как всегда, превращается в тающий воск, когда любуется своей красавицей-дочкой. За этого нежного ангелочка он любого стер бы в порошок, хотя пока что ангелочку весьма успешно удавалось стирать в порошок его самого своей невероятной способностью попадать в какие-нибудь переделки и неприятности, а еще своим упрямым характером.
Безусловно, он ее баловал, невзирая на вечное недовольство ее матери, но тут уж он ничего не мог с собой поделать. Это прелестное личико, алые лепестки пухлых губ, похожих на цветочный полураспустившийся бутон, доверчивые темные миндалевидные глаза антилопы, обрамленные длиннющими ресничками, черные густые локоны и удивительная для ее возраста грация котенка, переворачивали в нем все и полностью подчиняли себе. Оставалось только создавать внешний непоколебимый образ строгого отца, чтобы совсем не потерять родительский авторитет.
Иногда казалось, что это удавалось ему весьма неплохо. Иногда он чувствовал, что эта хитрюшка видела его насквозь и вила из него веревки, как хотела.
— Эвита, — позвал он ее с порога необыкновенно мягким голосом, каким ни к кому никогда не обращался.
— Папа! — завопила она радостно, вскочила с больничной кровати и бросилась к нему маленьким ураганом, взлетев к нему на руки, словно обезьянка.
