— Ура-а-а! Ты лучше всех! — Малышка бросилась ему на шею, обхватив ее руками и при этом продолжая скакать по постели. Поиграешь со мной?
— Конечно.
— А игрушки мне привезешь?
— Продиктуешь мне список и привезу обязательно.
— А когда мы поедем домой?
— Через пару дней. Доктор хочет за тобой понаблюдать.
— Я что, и спать буду здесь?
— Придется, моя девочка.
— Мне тут не нравится… — Только что совершенно счастливый ребенок надулся, уже готовый заплакать.
— Только что, вроде бы, нравилось… — осторожно заметил Лука.
— Я думала, это на чуть-чуть… — Она с досадой скрестила руки на груди, точно так же как это делают взрослые, когда чем-то недовольны и не хотят даже ничего обсуждать.
— Два дня это совсем немного… — продолжал терпеливо увещевать Лука. — Обещаю, я привезу тебе много игрушек, и тебе будет нескучно.
— Мне будет страшно ночью! — В больших темных, как у олененка, глазах заблестели слезы.
— Я останусь с тобой, пока ты не уснешь, а на ночь я пришлю няню Дашу.
— Дашу… хорошо… А мама?
— Мама тоже посидит с нами, но у нее завтра утром много дел по дому, а мне на работу.
Мы приедем навестить тебя вечером.
Еще раз убедившись в процессе этого незамысловатого диалога, что с его девочкой все в порядке, Лука с облегчением притянул ее к себе и поцеловал головку с растрепавшимися от скачек по постели локонами. Девочка тоже с готовностью обняла его за шею и замяукала, изображая котенка.
— У тебя точно ничего не болит? — наконец осмелился спросить он.
— Точно! — выпалила она уверенно, потом нахмурилась и потрогала повязку на лбу.
— Ну немножко болит. Но доктор сказал не трогать.
— Доктор совершенно прав. И мне он сказал то же самое. — Лука убрал ее ручку от повязки и выпустил эту егозу на свободу. — Посидишь тут немного? Я хочу поговорить с мамой.
— Ладно! Только приходите поскорее! Будем играть!
— Конечно, солнышко. — Мужчина не удержался и погладил ее по голове, прежде чем выйти.
Оказавшись в просторном фойе, тут же нашел взглядом жену.
Та сидела в кресле, закинув назад голову, и, кажется, все еще пыталась отдышаться после их недавнего разговора. Видимо, он все же слишком на нее напустился и сейчас жалел об этом. Елену никак нельзя было назвать плохой матерью, просто когда дело касалось Евы, он слетал с катушек, особенно если речь шла о ее здоровье, жизни, безопасности. Теперь, видя незначительность полученной ею травмы, он успокоился немного, да и совесть как всегда начала неприятно грызть.
