Жена практически никогда ему не возражала, можно даже сказать, послушно заглядывала ему в рот, когда он говорил, и после очередного своего срыва ему всегда становилось противно от собственной несдержанности. Он ранил ее столько раз и ничего не мог с собой поделать. И дело даже было не в том, что он не имел права выражать недовольство. Больше бесило то, что она никогда не давала отпор, не возражала, не взрывалась в ответ, что было бы естественно и справедливо, и не отстаивала свое мнение. Порой ему казалось, что его в принципе никогда у нее не было.
Самое поганое, что когда-то он был совершенно убежден, что именно такая девушка ему и нужна, что они станут идеальной парой…
Стоило ему приблизиться, она тут же перевела на него тусклый взгляд в ожидании дальнейшей реакции, кажется, готовая ко всему, даже к худшему. Это тоже бесило, черт возьми… Будто он и впрямь был неконтролирующим себя тираном и психопатом. Может, характер у него и был скверным, да и предпочтения в постели сомнительными, но с Еленой он толком никогда не знал, где находится та грань, за которую нельзя переступать лично с ней.
"
"— Она в порядке… — сразу же заверил он, остановившись в паре шагов от нее и сунув в карманы руки, зная, что этой своей закрытой и даже высокомерной позой скорее отпугивает ее вновь, чем располагает к общению. Только привычки, черт возьми, тоже едва ли можно было так легко исправить, особенно такие въедливые. Тем не менее, помириться было необходимо, поэтому он заставил себя смягчить тон.
— Здесь есть кафе на первом этаже. Давай выпьем кофе и поговорим. Едва ли Ева будет рада видеть нас в не самом лучшем расположении духа.
Елена на миг замерла, будто не веря в то, что все может закончиться хорошо. В больших светло-зеленых глазах, которые когда-то выглядели лучистыми и весенними, скопилась тревога и паника, хотя она уже научилась частично их скрывать, чтобы не раздражать и не вызывать негативную реакцию. Девушка встала, немного засуетившись, забрала сумочку и пальто с подлокотника, нервно поправила волосы.
Желая сгладить неловкость и ее переживания, Лука взял ее за руку, притянул к себе, обнял и поцеловал в макушку, чувствуя, как ее пальцы нервно стиснули его рукава, а к груди прижалось пышущее жаром лицо. Наверняка, она не сдержалась и расплакалась вновь, на этот раз от облегчения. Пришлось успокаивать ее какое-то время, терпеливо поглаживая по спине. Последний год эта неискренняя нежность и забота давались трудно.
