Этот человек больше никогда не вызовет в ней доверия и никогда не вызовет тех теплых чувств, которые растоптал так жестоко. «Ты пока что многого не понимаешь, моя девочка… Но это просто так не забудется, поверь». — Ты прав, — наконец выдавила из себя она. — Нужно поехать домой и выспаться как следует. Давай ключи, — девушка протянула руку, чтобы заполучить ключи от его мерседеса. Затем подошла к больничной кровати, склонилась, поцеловала спящую дочку в темные локоны на макушке и быстрым шагом, не оглядываясь, вышла из палаты.
Глава 13
В сопровождении своего нового адвоката Кристина вышла из такси и остановилась перед нотариальной контрой, у которой была назначена встреча. Ее всю трясло от предстоящей процедуры вскрытия завещания, и все силы были направлены на сохранение внешнего спокойствия. Эти люди, кто бы сегодня ни пришел, не дождутся, чтобы она проявила слабину или даже показала нервозность. Она должна в любом случае выглядеть невозмутимо и спокойно, даже если все сложится не в ее пользу. Пока что просчитывать варианты не хотелось, да и сосредоточиться не получалось.
Впрочем, все возможные варианты уже были сто раз обговорены, так что теперь предстояло просто вынести это испытание с достоинством и принять правильное решение, но уже потом.
Невольно озираясь по сторонам в поисках знакомых лиц, она поймала себя на том, что ищет взглядом Луку. Почему-то она считала естественным увидеть его здесь, ведь он собирался принимать участие в этом мероприятии изначально, предлагал поддержку. Она больше не рассчитывала на него, нет.
Более того, считала себя вправе потребовать его уйти. Однако жажда увидеть его казалась просто непреодолимой, несмотря ни на что. Пусть он придет, пусть ведет себя возмутительно, самоуверенно и нагло, как он это умел. Пусть она выскажет ему все, что о нем думала, все, что у нее накопилось за эти бесконечно долгие дни. Пусть ему станет так же больно, как ей. И, может, тогда ей полегчает? С какой стати она вообще сейчас стоит и думает о нем? Сколько этот человек мог мучить ее даже на расстоянии и после того, как с ней поступил? Она ведь давно не была ребенком и все прекрасно понимала.
Но понимал разум, а сердце томилось, болело и ждало, да и реакции собственного тела все еще сводили с ума, когда накрывали воспоминания. За одно только это хотелось расцарапать его лицо и отвесить ему еще миллион пощечин, а потом увидеть эти нахально усмехающиеся и полыхающие дьявольскими страстями глаза и отдаться в их плен, наплевав на гордость.
