Ему было жаль ее… жаль из-за дочери… жаль из-за того, что он сделал с их браком… жаль из-за того, что еще сделает… На этот раз она была не в силах сопротивляться, и просто заплакала у него в объятьях. — Я же сказал, что не уеду, — мягко подтвердил он. — После первой консультации с местными хирургами сразу решил поменять билеты. Я тоже сейчас сам не свой… едва ли смогу сосредоточиться на делах… Мне будет спокойнее рядом с вами, хоть я здесь и бесполезен…
— Я… рада, что ты принял такое решение, — прошептала она.
После того раза она больше не плакала, разве что от счастья, когда Ева очнулась после операции, и они смогли обменяться парой слов, прежде чем она уснула, еще не отойдя после наркоза. Дни потянулись однообразной чередой, но Лука и правда ни разу не пожалел, что остался здесь так надолго, наблюдая, как дочь приходит в себя и крепнет с каждым днем, выбираясь на редкие пешие прогулки с Леной и иногда проводя тихие вечера в гостиничном номере за ноутом, пытаясь принимать хотя бы какое-то участие в делах фирмы.
А еще он здесь многое передумал… Здешняя атмосфера, воздух, природа действовали успокаивающе… Открывали новые грани сознания. И он скучал, тосковал, волновался, хотя прекрасно знал, что все у него было под контролем. За Кристиной присматривал детектив и опытный адвокат, даже не один, и он не слишком часто задавался вопросом, как она вновь приняла бы его, когда он будет готов. Сладкое искушение, которое навевали воспоминания, наглая самоуверенность, с которой он привык брать, что хотел, понимание, что девочка сходит по нему с ума, — все это не позволяло допускать и мысли, что что-то могло пойти не так.
Примерно месяца через полтора, проведенные в Женолье, он случайно уронил в ванной на пол полотенце для рук, наклонился, чтобы поднять, и обнаружил под комодом раковины бумажную полоску теста на беременность. Она была смята, но на ней четко просматривалась одна линия. Лука выдохнул. Потом поиграл желваками, размышляя. Их редкий секс в последнее время походил на жалкие попытки снять стресс и еще какую-то назойливую привычку реагировать на близость друг друга.
Темнота, тепло и робкие движения чужого полуобнаженного тела рядом, желание разрядиться. Они даже не пытались друг друга чем-то удивить. Все получалось само собой, так, как это предусмотрела природа… И он всегда был убежден, он знал, что она принимает таблетки, потому что они не планировали детей, он не планировал, черт возьми.
