Клянусь луной

Херст обаял дочурку Нортропа, чтобы впоследствии проиграть деньги, а Томас женился на некрасивой девушке только потому, что ее отец предложил ему ее руку в обмен на списание долга — а Элсуорты немало задолжали Беттисону. Конечно, девушка была так уродлива, что точно осталась бы старой девой, но она заслуживала лучшей доли, чем стать разменной монетой между этими двумя семействами. — Адам вздохнул и продолжил вполголоса: — Но это все ерунда. Самое неприятное в том, что Херст и Томас Элсуорт даже в браке не переставали блудить.

Поговаривают, что они предпочитают юных и невинных девушек, едва вылетевших из родительского гнезда. Некоторым жертвам мерзавцев было не более четырнадцати лет. Они лишали их девственности, а вместе с тем и шанса устроиться в жизни. Возможно, общество считает нас повесами и разгильдяями, но мы никогда не занимались столь низким делом, как растление малолетних!

— Да уж, звучит гадко, — протянул Патрик, удивленный тем, что Томас Элсуорт и Альфред Херст так тесно общались.

 — Но у меня есть дело к парню. Как его найти?

— Что ж, мы тебя предупредили, — Найджел усмехнулся. — А искать его не нужно: Томас живет всего в паре кварталов отсюда, вверх по улице.

— Тогда прошу меня извинить. — Патрик встал и дружелюбно улыбнулся: — Я собираюсь нанести визит бедняге Томасу.

— Бедняге? — не понял Адам.

— Мы так рьяно перемывали ему кости, что у него, должно быть, до сих пор горят уши.

Все трое засмеялись.

Патрик незамедлительно отправился к Томасу Элсуорту.

Выяснить адрес оказалось делом нескольких минут.

Вечерело, небо было серым и мрачным, поэтому лондонские улицы уже заливал свет фонарей. Дом, к которому направлялся Патрик, оказался довольно ветхим особняком. Ни одно окно не светилось, молоточек с двери был снят. Похоже, хозяева перебрались в деревню.

Побродив вокруг дома, Патрик решился постучать и был вознагражден шарканьем шагов за дверью. Он снова постучал, и тяжелая дубовая дверь приоткрылась. Слуга, возникший на пороге, держал в руке зажженную свечу.

Он был худощав, на лице его была тоска. На вид ему могло быть от сорока до шестидесяти лет, и Патрик с интересом уставился на ужасающе костлявую руку мужчины, сжимавшую свечу.

— Хозяева уехали в провинцию, — возвестил слуга.

Проявив себя воспитанным и благородным джентльменом, Патрик сумел узнать у него, что семья Томаса Элсуорта покинула дом этим утром и до следующей весны останется в деревенском поместье в графстве Суррей.