Клянусь луной

Больших усилий стоило ему сдерживать себя, чтобы не овладеть Тией быстро и грубо.

Патрик прижал обнаженную жену к себе, позволяя ее неловким пальцам расстегивать его одежду. Он впился в ее губы поцелуем, продолжая касаться ее тела везде, куда мог дотянуться, Он знал, что Тия уже влажная в самом интимном месте, добраться до которого ему хотелось больше всего на свете, и она готова принять его в себя.

Тия чувствовала не менее властную потребность отдаться любимому человеку. Она даже не открывала глаз, пока он ласкал ее, опасаясь, что в них появилось безумное выражение.

— Возьми меня, Патрик! — взмолилась она наконец.

Патрик, словно именно этого и ждал, зарычав, опрокинул жену на постель, одной рукой сдергивая и вытягивая из-под ее обнаженного тела колючее покрывало. Низко наклонившись над ней, Патрик опять поцеловал ее, кусая нежные губы и исследуя языком рот. У Тип вырвался стон. Ее груди набухли и стали до боли тугими, между ног пылал огонь, сердце билось толчками.

Когда рука Патрика коснулась ее нежной плоти, Тия застонала от облегчения, словно это могло унять безумный пожар, горевший внутри ее.

— Прошу тебя, Патрик, сделай это! Не мучай меня!

Он навалился на нее, раздвигая ей ноги и прижимая к себе обнаженное тело. Он даже покрылся испариной от напряжения.

Патрик вошел в нее коротко и резко, с рычанием, подобно дикому зверю.

Патрик знал, что долго не выдержит. Он хотел растянуть наслаждение жены, подарить ей волшебную разрядку, но знал, что не успеет, и был очень удивлен, когда через несколько мгновений Тия содрогнулась и вскрикнула.

Она и сама была потрясена тем, как быстро достигла пика наслаждения. Сладость разлилась по телу, качая ее на волнах. А еще через секунду Патрик запрокинул голову и со стоном упал на нее, зарываясь лицом в ее волосы.

Очнувшись, Тия провела ладонями по влажной спине мужа. Тяжесть его обессиленного тела была приятна, но Патрик откатился в сторону, опасаясь ее раздавить. Повернув лицо к Тии, он принялся задумчиво ее рассматривать. У нее был такой умиротворенный, счастливый вид, что он с гордостью подумал о том, что это только его заслуга.

Царапины и порезы делали Тию в глазах мужа еще более ранимой и хрупкой. Патрик нахмурился.