Клянусь луной

И все же он с трудом мог понять, как его мать, вырвавшись из оков одного брака, с такой легкостью позволила увлечь себя в другие!

Наблюдая, как Эллис размешивает серебряной ложечкой сахар, Патрик вдруг заметил, что лицо ее выглядит усталым и печальным, и впервые подумал, что предстоящий разговор может оказаться гораздо серьезнее, чем он ожидал. Поскольку мать хранила молчание, он заговорил сам:

— В чем дело, мама? Ты сказала, что это важно.

Она криво улыбнулась, отставила чашку, не сделав ни глотка.

— Это так.

Но теперь, когда ты здесь, я просто не знаю, с чего начать.

— Начни с самого начала.

Эллис как-то странно посмотрела на него, но ничего не ответила. Если бы Патрик плохо знал свою мать, он мог бы поклясться, что ее смущает предстоящий разговор. Подождав несколько долгих минут, он продолжил:

— Может, ты передумала со мной говорить?

Эллис вздохнула и покачала головой:

— Нет, ты единственный, к кому я могу обратиться. Просто мне нелегко начать. Я в затруднительном положении, и мне нужна помощь.

Пусть даже это будет помощь сына.

У нее было такое несчастное лицо, что Патрик испугался.

— Я твой сын, — недоуменно проговорил он. — Твоя кровь. Если ты в беде, я готов сделать все возможное, чтобы выручить тебя. И не нужно смущаться. Мы же родные люди.

Она грустно посмотрела на него:

— Тут ты не прав. Мы никогда не были близки, и в этом виновата я. Поэтому я боюсь рассказать тебе все. Боюсь, ты станешь презирать меня, Патрик.

По-настоящему встревоженный, он не выдержал:

— Наверняка все не так страшно, как ты думаешь.

Ты должна рассказать мне! Ну же, смелее!

— Возможно, ты прав. Просто мне очень трудно. — Она покусала губу, подыскивая слова. — Мне придется поведать тебе о том, что произошло двадцать лет назад, когда я только-только вернулась в Англию, покинув тебя и твоего отца. — Эллис немного помолчала, собираясь с духом. Румянец заиграл на ее щеках. — Я была тогда молода, а потому позволила себе совершить ужасную ошибку. Я влюбилась. Влюбилась до умопомрачения в женатого человека весьма высокого положения.

В общем, между нами разгорелся сумасшедший роман. Мы оба состояли в браке, кроме того, он был членом суда, и ты можешь представить, чем грозила огласка нашей связи. Мы держали свои отношения в тайне. Меня, замужнюю женщину, могли обвинить в распутстве, а его ждало не просто порицание — король мог сослать его в провинцию, лишив престижной должности. Ты же знаешь, что Георг Третий не терпит адюльтеров.