Клянусь луной

— Когда и сколько ты должна заплатить?

— Я уже заплатила «первый взнос», — горько призналась Эллис. — Тот, кто отправил мне записку, знал, что нас с Генри ждут у миссис Пеннингтон. Мне велели принести в сумочке тысячу фунтов и оставить ее в холле. Когда мы с мужем вернулись, денег в ридикюле не было. Зато там лежало одно из писем, которое я немедленно сожгла.

— А этот шантажист умен! — восхитился Патрик. — У миссис Пеннингтон всегда собирается множество людей. Забрать деньги из сумочки и быстро слиться с толпой гостей не составило для него труда.

— Уже потребовал. Я наивно полагала, что все ограничится этой тысячью. И конечно, ошиблась. — Эллис протянула сыну лист бумаги. — Это я получила сегодня утром.

Патрик пробежал записку глазами.

— На сей раз две тысячи. Что за чушь? Да он сошел с ума!

— Я вполне могу себе это позволить, — пояснила Эллис. — Но если суммы будут удваиваться с каждым разом, это может нас разорить.

— Ты говорила об этом с мужем?

— О нет, только не это! — всплеснула руками Эллис. Она вскочила с софы и нервно заходила по комнате. — Я люблю Генри, правда люблю! А он любит меня, понимаешь? И он считает меня совершенством. — Она горько усмехнулась. — Может, в это трудно поверить, но это так. Никто и никогда не любил меня так, как Генри. Он искренне полагает, что я идеальная женщина. Я не могу разочаровать его, просто не могу! Если он узнает о столь непристойном факте из моего прошлого, все может измениться! Я не хочу допускать даже мысли о том, что упаду в его глазах!

— Значит, я должен найти шантажиста и вырвать у него жало, так?

Эллис снова опустилась на софу и посмотрела на сына с мольбой:

— А это возможно? Ты сумеешь выяснить, кто стоит за этим? Не впутывая Генри?

— Не беспокойся о моем драгоценном отчиме, — сухо процедил Патрик.

Лицо Эллис снова приняло обычное надменное выражение.

— Я бы предпочла, чтобы ты не вращался в тех кругах, которые для себя выбрал, — так же сухо ответила она.

— Ничуть не сомневаюсь. Но на сей раз мои беспутные дружки и приятели могут оказать мне помощь.

— Боже! — Эллис прижала руку к груди. — Ты же не собираешься посвящать их в мою тайну?

Патрик взглянул на нее с таким осуждением, что она сразу успокоилась. Смутившись, она забормотала:

— Прости, что сказала глупость. Конечно, ты не сделаешь этого.