Клянусь луной

 — Брось, Тия, это нелепо. Как-никак мы родственники. У нас общая цель — счастье Эдвины. Разве нет?

— Все это так, — криво улыбнулась Тия. — К сожалению, у нас разные представления о том, как осчастливить мою сестру.

Альфред добродушно захохотал, и Тии этот звук напомнил уханье совы. Херст слегка подтолкнул ее в направлении соседней двери.

— Не такие уж и разные, вот увидишь. Пошли же в кабинет, он значительно уютнее. Кроме того, я развел огонь в камине, видишь отсветы? Там можно спокойно обсудить все проблемы.

Тия пожала плечами и толкнула дверь. Кабинет оказался действительно очень уютным: зажженные свечи освещали стены в бежево-голубую полоску, зеленые корешки книг в шкафу, кофейного цвета обивку мебели. Строгие линии рабочего стола, находившегося в углу комнаты, нарушали разбросанные по нему бумаги и перо, воткнутое в чернильницу. В камине весело потрескивал огонь, два подсвечника бросали игривые отблески на потолок.

В этой дружелюбной атмосфере Тия немного расслабилась.

— Не присядешь? — спросил Херст, направляясь к ней со стаканом.

— Я не собираюсь здесь задерживаться. О чем ты хотел поговорить? Снова о деньгах?

— О них самых, милочка. Именно о деньгах.

— Я останусь верна своему решению. Ты не получишь ни цента.

Альфред осуждающе покачал головой и улыбнулся, ничуть не смущенный се резким отказом.

— Я этого ожидал. Но у меня есть к тебе предложение Выслушаешь?

На лице Тии, полускрытом под капюшоном, отразилась скука.

— Едва ли оно мне понравится. Но я готова тебя выслушать, раз уж проделала этот путь.

— Как тебе понравится, если в обмен на… м-м… некоторую сумму денег я просто исчезну из твоей жизни? И из жизни твоей сестры Эдвины, разумеется.

— Ты хочешь ее бросить? — Когда Альфред кивнул в ответ, она брезгливо поджала губы. — Я думала, что ты любишь ее.

Херст равнодушно пожал плечами:

— Вначале все так и было. Но страсть имеет обыкновение угасать. Думаю, наш разрыв пойдет Эдвине на пользу.

— Собираешься разбить ей сердце? — недоверчиво спросила Тия. — Сначала ты обчистил ее карманы, а теперь хочешь бросить, позволив тем самым злым языкам трепать ее репутацию?

— А разве не этого ты хотела? — вдруг взорвался Альфред.