Клянусь луной

Но очень тяжело копаться в одежде Тома. Это навевает воспоминания, и весьма невеселые.

Она присела на корточки и начала развязывать узлы на перетягивавших тяжелый чемодан веревках. Ей казалось, что она готова к тому, что сейчас увидит, но когда крышка была откинута и взгляду предстали аккуратно сложенные стопки вещей, таких знакомых и родных, у нее перехватило дыхание. Вот пальто Тома, лежит прямо сверху, уже немодное, но все такое же элегантное, вот пиджак и галстуки.

Тия зажала рот ладонью, а затем снова заставила себя перебирать вещи.

Каждую из них она помнила, и они даже, казалось, хранили запах тех времен, когда Том и Тия гуляли вместе, играли и делились секретами.

Но по мере того как руки бережно выкладывали вещи из чемодана, Тия все больше успокаивалась. Вряд ли она смогла бы объяснить, почему это так, но ей казалось, что Том наблюдает за ее действиями и незримо их одобряет. Как будто он шептал ей на ухо, что все происходящее правильно, что куда разумнее воскресить в памяти воспоминания о его жизни, чем годами скорбеть о его нелепой смерти.

Их с Томом детские сражения, подарки, полученные от родителей, шалости и забавы — все было здесь, в этом чемодане, и то, что она открыла его, позволило им обрести долгожданную свободу.

Тия осторожно разворачивала сорочки, рассматривала бриджи, долго крутила в руках шляпу с узкими полями, которая так нравилась брату, — все это со стеснением в груди, со смешанным чувством нежности и печали. Модести смотрела на нее, не решаясь заговорить.

Наконец Тия выбрала себе наряд и поднялась с колен.

— Что мне делать с этими вещами? — задумчиво проговорила она.

— Если позволите, мисс, — ответила горничная, стоявшая поодаль, — я могу отдать их младшему сыну моего брата. Конечно, эта одежда вышла из моды, но это дорогие вещи, и он будет счастлив носить их. К тому же —парнишка хочет стать портным — может, ему удастся их перешить?

— Отлично, распорядись, чтобы твой племянник их забрал.

Когда Мэгги и двое слуг, тащивших поклажу, ушли, Тия начала переодеваться.

Она сняла бальное платье и потянулась за мужскими вещами. Модести тотчас подскочила к ней, чтобы помочь, хотя на лице ее читалось сомнение.

— Это опасно, — повторила тетушка, затянув черный галстук на шее Тии. — Ужас, что ты затеяла!

Одежда пахла пылью и лавандой, которой были переложены вещи в чемодане. Несмотря на то что их складывали очень аккуратно, складки и заломы на ткани говорили о том, что одежду давно не носили.