Клин клином

Разумеется, в этот день Денис найдет тысячу и одну причину не выходить из дома.

Но Толик упрямо не собирался ничего подобного говорить. Слава нарушает тишину первым:

– Окей. Допустим, Мурата не было на улице. Какое это отношение имеет ко всему… Я даже не знаю, о чем мы тут вообще говорим.

Денис, поймав готовность Толика все подробно Славе объяснить, моментально срывается с места. Толик, несмотря на похмельную леность, оперативно загораживает ему дверь. Лицо Дениса, искаженное в страхе, должно быть, его пугает, потому что смотрит Толик виновато, хмурится, будто подбирает, что сказать помягче.

Однако его потуг хватает только на слабое примирительное блеяние:

– Не нужно так нервничать. Ничего плохого не произойдет, правда. Слава не съест тебя, обещаю.

Славке это, видимо, настолько проедает плешь, что он вскакивает с компьютерного кресла и на грани вменяемости выпаливает:

– Да что не так-то?!

4– Все не так! – Голос Кирилла из-за простуды хриплый.

 – Он шел на дно, ты понимаешь? Если бы не я, он бы утонул.

– Ловко ты тапки на ходу меняешь, красотка. – Илья отвечает бесцветно, потому что на этот разговор ему плевать, как и на Царева, которого он чуть не отправил на тот свет. – Ты же сам хотел, чтобы я с ним разобрался.

– Ты больной? Разобраться – не значит скинуть с обрыва.

Илья дергает губой, давая понять, что не пропустил эту дерзость мимо ушей и он поставит Кирилла на место.

Но, видимо, в другой раз, потому что сейчас у него настроение молча терпеть, как бы Кирилл его ни хаял. Чем вызвано это настроение – остается только догадываться. Илья смотрит вдумчиво, будто и без посторонних понимает, что переборщил. Точно так же он смотрел на Кирилла в больнице, когда два года назад попал туда с тяжелым отравлением.

– Я уже слышал это. Ты повторяешься.

Подмечает он верно. Этот разговор у них уже был. Но там, на барже, они ничего толком не обсудили, потому что Кириллу, холодному и мокрому, как мышь, до чесотки хотелось отвести душу и Илью избить до кровавых соплей.

По правде говоря, это желание все еще с ним. Врезать бы пару раз, пусть и не за весь трындец, что Илья устроил, но хотя бы за то, что ко всему равнодушен, за то, что приполз в комнату и полез лапать так, будто все отлично и им не грозит опасность быть раскрытыми.

– Я хотя бы повторяюсь.