Постинъекционная флегмона? Но покраснения нет, и участок размягчения тканей, указывающий на место скопления гноя, тоже не определяется. Больной серый, глаза запавшие, пожалуй, его плохой внешний вид нельзя объяснить только употреблением наркотиков.
Юля пощупала пульс: частый и слабый, давление низкое – обладая чувствительными пальцами, она примерно могла определить цифры артериального давления и без тонометра. Какая-то интоксикация внутреннего происхождения, при травмах такого не бывает. Она снова потрогала бедро и вдруг ощутила характерный хруст.
Крепитация[11], признак газовой гангрены? Она читала об этом заболевании только в учебниках по военно-полевой хирургии и в романах, но никогда не встречала в жизни. Считала, что оно кануло в прошлое вместе с ужасами Второй мировой войны.
– Анаэробная флегмона? – пробормотала она себе под нос. – Пойдемте, Александр Кимович, снимок посмотрим.
В рентген-кабинете она показала Дубикайтису пузырьки газа в мягких тканях – несомненный признак анаэробной флегмоны.
– Эх я и дурак! – Самурай сокрушенно покачал головой.
– Надо же было так лохануться! Зашорился я что-то, только на кость посмотрел. Травматолог есть травматолог! – Он засмеялся. – Знаешь, что такое двойной слепой контроль? Это когда два травматолога смотрят электрокардиограмму."
"Юля не разделяла его веселья. Диагноз-то поставлен, теперь надо лечить, а как? В голову настойчиво лезли страницы «Повести о настоящем человеке» и менее оптимистичные сцены из романов о партизанской жизни, где рассказывалось о мучительной смерти бойцов, заболевших гангреной.
Ампутация? Но у больного отек распространился на ягодичную область, тут даже экзартикуляция[12] в тазобедренном суставе не поможет.
– Давайте поднимемся в ординаторскую, там неплохая библиотека. Посмотрим, что умные люди пишут, – предложила Юля.
Она быстро нашла подходящую монографию и стала листать. Удивительно, в студенческие годы медицинские тексты казались ей скукотищей, а теперь она читала главу, посвященную анаэробной инфекции, как увлекательный детектив!
«Надо же, как меняется восприятие, когда у тебя появляется пусть скудный, но собственный опыт, – мимоходом думала она.
– Так же и с художественной литературой. В юности читаешь роман, следя за сюжетом, а рассуждения автора кажутся полной абстракцией. Когда же появляется багаж собственных переживаний и поступков, начинаешь видеть в писателе интересного собеседника: в чем-то соглашаешься, в чем-то споришь, а иногда и находишь хороший совет».
