(Поскорее бы нашелся, она совсем потерялась в догадках, но это другой вопрос!) Рыбаков – взрослый человек и понимает, каким ударом станет для Юли его измена. «Жене будет больно, ну и пусть! Зато мне хорошо в объятиях любимой. Лучше пусть она страдает, терзается: остаться с предателем или гордо уйти, – привыкает жить без мужа или, что еще хуже, без доверия к мужу. Ничего, пусть пройдет все круги ада, а я себе, любимому, ни в чем не откажу».
Сиплым от волнения голосом Юля твердо заявила, что ни при каких обстоятельствах не уйдет от Дубикайтиса, пока он сам ее об этом не попросит.
– Птиченька, здравствуй!
В вестибюле приемного отделения, среди побитых пьяных мужиков, всегда наводнявших больницу поздним субботним вечером, Рыбаков смотрелся диковато. Многие из жертв зеленого змия работали на заводе. Увидев директора, они стремительно трезвели и в меру сил пытались притвориться невидимками.
Мимо легким наметом промчался Дубикайтис, бормоча:
– Опять ни у кого документов нет, да что ж это такое… Здрасьте, Филипп Владимирович!
– Здравия желаю, Александр Кимович, – вдогонку крикнул муж.
Они знакомы? Откуда? Дубикайтис знает Филиппа, это понятно, но почему директор завода на дружеской ноге со скромным поликлиническим доктором?
Неужели он встречается с любовницей не только наедине, но и в кругу друзей? Тогда это точно Елизавета! Дубикайтис частенько наведывается к ней поужинать, да и все праздники они отмечают одной компанией. Возможно, там присутствует и Филипп…"
"Юля подавила сильнейшее искушение провести мужа в операционную и посмотреть, как он станет разговаривать с Елизаветой на глазах у жены.
Увы, этот план невыполним, никто не позволит постороннему человеку проникнуть в самое сердце больницы.
Чувствуя, как душу наполняет черная тоска, она безучастно наблюдала за работой Дубикайтиса. Он, как всегда молниеносно, сортировал больных – этого на рентген, этого шить, а ты иди проспись.
«Какой стыд! Он знает, что муж изменяет мне, но покрывает любовницу…» Юле было невыносимо стыдно, будто это знание унижало ее, а не теплую компанию прелюбодеев и сводника.
«Может быть, именно поэтому он так доброжелательно относится ко мне? – вяло подумала она. – Сочувствует… Представляю, как они с Елизаветой смеялись над моими россказнями о семейном счастье…»
Поделив очередь на сектора, Александр Кимович встал в дверях перевязочной.
– Граждане дуэлянты! – зычно крикнул он. – Просьба перед началом поединка передавать своим секундантам страховые полисы.
