Я трепанацию делаю, второй мой хирург – торакотомию, а гинеколог живот открывает. Помню, череп вскрыла, гематому выпустила – ага, показатели гемодинамики нормальные, хорошо. Я рану салфетками забила, сестре говорю: «Прижми рукой и держи крепче, только на мозги не дави», – а сама бегом в соседнюю операционную – как там в грудной клетке дела. Так, Васяня пошел на резекцию легкого, все пучком, бегу дальше. Гинеколог лапаротомию сделал, кровь из живота откачал и стоит в недоумении. Кишки какие-то, печенка – он ведь этой прозы жизни раньше никогда не касался.
Я перчатки меняю – и в живот. Ревизию делаю – ага, селезенка лопнула. Быстро ее в таз, гинекологу говорю: «Ставь дренаж и закрывай брюхо, если что не так, позовешь», – и назад к своей голове. Только начинаю зашиваться, в операционную уже следующего больного вкатывают – оконным стеклом бедренную артерию разрубило. Фельдшер «скорой» ему прямо в ране зажим положил и жгутом ногу перетянул, чтоб не так кровило, но нужно срочно восстановить кровоток, иначе нога омертвеет.
Пока я голову заканчиваю, анестезиолог его прямо на каталке интубирует и мешком дышит. С последним швом больного кидают на каталку, повязку накладывают уже в коридоре, а на стол помещают мужика с бедренной артерией. Я в секунду халат с перчатками меняю, и понеслась! И так двенадцать часов подряд.
– Ужас!
– Да! На секунды счет шел. Если у тебя один пострадавший, время всегда есть, хоть десять минут. А если сразу двенадцать и половина давление не держит, нужно сообразить, не только что с ними происходит, но и кого брать в первую очередь, а кто может подождать.
Но я к чему вспомнила-то? Среди этих перебитых в хлам людей была одна женщина, отделавшаяся только обширной раной голени. Даже сотряса не было. Весь персонал мимо нее ходил и восклицал: «Ах, как вам повезло! В рубашке родились! Можете считать, что отделались легким испугом, а рана ваша – такая мелочь, что не стоит о ней и говорить». Сестры остановили кровотечение тугой повязкой, и женщина осталась ждать, когда мы всех спасем и наложим ей швы.
Васька хотел ей под новокаином рану залатать, а она говорит: «Доктор, я так боюсь, так перенервничала с этой аварией, дайте мне, пожалуйста, наркоз». Короче, наркозный аппарат, охреневший от таких нагрузок, дал сбой, вместо кислорода пошла чистая закись, и женщина умерла. А все остальные выжили. Хотя двое пациентов были с такими тяжелыми травмами, что за их жизнь, казалось, даже не стоит бороться.
