Клиника в Гоблинском переулке

Не приписывайте мне титулов, которых у меня нет. Между мной и вами пропасть, о которой я забыла…

Пропасть. Он тоже забыл. Лансу было плевать на ее происхождение, просто потому что это Грейс.

– …прошу прощения за это.

– Ты еще у него прощения просишь? Да это он должен…

По крайней мере, теперь понятно, в кого у Грейс что на уме, то и на языке. Но ведь такую он ее и полюбил. Несдержанную, не умеющую владеть собой… Добрую, искреннюю, самоотверженную. Его Грейс.

– Мама, пожалуйста, дай нам поговорить.

– Еще чего! Чтобы он снова тебе голову заморочил?

Ланс вздохнул.

Шагнул к ней, глядя в глаза. Сердце заколотилось в висках, и заледенели пальцы.

– Между графом Ланселотом Джорджем Филиппом Александром Даттоном и Грейс Амари действительно пропасть, – сказал он, и взгляд Грейс вспыхнул такой болью, что у него заныло сердце. – Но между целителем Ланселотом Даттоном и почти дипломированной целительницей Грейс Амари ее нет. И чтобы больше ничего не стояло между нами… Грейс, будь моей женой.

Мир поплыл, предметы потеряли четкость.

Только взгляд серых глаз, смотревших на меня с нежностью и тревогой, стал якорем в сошедшей с ума реальности.

– Нет… – прошептала я.

«Нет, не может быть, чтобы ты это сказал», – вот что я собиралась произнести.

На лицо Ланса набежала тень, глаза потемнели, губы дрогнули, как от боли. Он качнулся на пятках, собираясь сделать шаг назад. Я поймала его руку, которой он вцепился в галстук, распуская петлю, будто та его душила.

Я огляделась. Мне нужно удостовериться, что все реально, что я не сплю.

Мама застыла за прилавком, прижав к дрожащему подбородку кончики пальцев. Я не могла продолжать разговор под ее неотрывным взглядом.

Я кивнула на дверь. Ланс осторожно сжал мои пальцы, словно хотел убедиться, что я действительно держу его за руку. Я совсем запутала его своими ответами.

Я повела Ланса за собой к разросшимся кустам сирени: там, в тени ветвей, можно поговорить без свидетелей. Как мне хотелось уткнуться разгоряченным лицом ему в грудь, замереть под ласковыми прикосновениями!

Никак не получалось выровнять дыхание, я будто пробежала несколько кварталов и теперь задыхалась.

Сердце колотилось.

– Ты ничего мне не должен. Я сама стремилась к близости, и все… было чудесно. Если ты считаешь, что обязан жениться после случившегося…

Ланс улыбнулся. Напряженные плечи расслабились. Он погладил меня по щеке, и я потянулась за его ладонью, как кошечка.

– Я не должен. Но я хочу этого. Хочу всем сердцем.