Клиника в Гоблинском переулке

Надрывалась, тинькала в кустах какая-то пичуга. Дыхание Ланса смешивалось с дуновением теплого ветра.

– Грейс… – негромко окликнул меня Ланс, последний раз скользнув поцелуем по щеке.

Я открыла глаза и увидела маму, стоящую на крыльце. Она оглядывалась в поисках меня. Ланс подобрался, как нашкодивший мальчишка.

– Боишься? – пошутила я.

– Опасаюсь, – улыбнулся он.

Ох, я и сама опасалась, что мама сейчас разовьет бурную деятельность, и оказалась права.

В оконце появилась табличка, что лавка сегодня закрыта.

В проеме двери, ведущей на второй этаж, маячила Верика, которая при виде меня и Ланса с топотом умчалась наверх, крича на ходу:

Мама, гордая, будто королева в изгнании, прошествовала вперед, величественным жестом приглашая следовать за ней.

Может, другая бы на моем месте испытывала неловкость, но мир вдруг странно преобразился с тех пор, как солнечный свет ослепил меня во время поцелуя. Он и теперь дрожал в воздухе, заполняя сиянием все вокруг, пробивался сквозь стены, переливался в сердце тягучим сладким медом.

Стол на втором этаже был накрыт к чаю. Я то и дело покусывала губы, чтобы притушить улыбку. Надо оставаться серьезной. Бери пример с Ланса – вот он образец выдержки и достоинства. Но я захмелела от счастья, мне неудержимо хотелось смеяться от радости. Казалось забавным волнение папы, который не знал, куда деть огромные кисти рук, и разглаживал салфетку у себя на коленях. Смешило то, как подпрыгивает от нетерпения Верика, переводя восторженный взгляд с моего лица на лицо «мэтра Сумасброда».

Конечно, она и думать забыла о нелестном прозвище, попав под очарование моего прекрасного графа.

Мама пристально смотрела на папу. Буквально буравила его взглядом. Папа посмотрел на меня, я едва уловимо кивнула, лишь тогда папа откашлялся и спросил:

– Каковы ваши намерения в отношении нашей дочери Грейс?

Тем, кто не знал Ланса так близко, как я, могло показаться, что он чересчур спокоен. На самом деле мой прекрасный граф задействовал все силы, чтобы сдержать эмоции.

Не мог позволить себе потерять лицо перед родителями любимой девушки, и за эту выдержку я обожала его еще больше.

– Я хотел бы попросить вашу дочь выйти за меня замуж, и для меня будет честью получить ваше благословение, – произнес он.

Мама приняла строгий вид. Она явно собиралась для начала сделать графу Ланселоту Даттону суровый выговор – моя отважная мама! – но Верика все испортила. Она с писком вскочила и побежала меня обнимать.