Клиника в Гоблинском переулке

Ланс отыскал настоятеля, и после щедрого вознаграждения за предстоящие труды круглолицый пожилой настоятель, растеряв всякую солидность, помчался собирать хор.

По окружности зала стояли статуи особо почитаемых святых. Я увидела святого Умберта в скромном одеянии и босого: он отринул земные блага, посвятив жизнь помощи страждущим. Покровитель целителей. Он услышит наши клятвы – хороший знак.

Пел, укрывшись за колоннами, хор. Всхлипывала мама. Я следом за Лансом повторяла «да» в ответ на каждый вопрос, заданный настоятелем.

Хранить верность… Оставаться рядом и в горе, и в радости… Растить детей в любви…

Да, мой любимый! Наши взгляды встретились. Не знаю, сияли ли мои глаза, но глаза Ланса в полутьме маленького храма лучились как звезды. Тонкий золотой браслет скользнул на запястье. Теплый поцелуй коснулся губ. Обручена.

Верика не выдержала и захлопала в ладоши. Все рассмеялись.

Ланс подхватил меня на руки, чтобы перенести через порог храма, – обещание того, что он станет носить меня на руках всю жизнь.

– Вы ведь не останетесь погостить еще? – вздохнула мама, уже зная, каким будет ответ.

Ланс не мог надолго оставить клинику, а я возвращалась вместе с ним. Мне было так стыдно за свой побег! Каждая пара рук на счету! Понятно, почему Ланс не сумел вырваться сразу.

– А платье! Я не успею его сшить! – расстроилась мама.

Но услышала, что Ланс приглашает всех на ужин в лучшем ресторане, и снова повеселела.

Как бы Лансу ни хотелось ни на миг не расставаться с нареченной, пришло время отправляться в гостиницу.

Зная, что не уснет сразу после всего, что произошло сегодня, он устроился за письменным столом. Браслет непривычно оттягивал руку, хотя, казалось бы, какая там тяжесть от тонкого ободка. Как быстро и неожиданно все вышло! В столице бы родители с обеих сторон несколько недель обговаривали подробности церемонии и число приглашенных…

Ланс улыбнулся, погладив золотой обруч. Пододвинул бумажный лист.

Интересно, донесли ли отцу о его аресте? К освобождению он точно не причастен: отец много раз говорил, что, как бы он ни любил сына, как бы ни пекся о чести рода, всему есть предел.

И что за собственные поступки нужно отвечать самому.

Отец взбесится. И вовсе не потому, что не присутствовал при обряде. Но Ланс ни секунды не жалел о своем решении.

Подумав немного, он добавил:

Он заехал на почту отправить письмо по дороге к дому Грейс. Попросил извозчика подождать. Грейс открыла ему дверь сама. Новое светло-голубое платье подчеркивало цвет ее глаз.