— Может, ты мне чаю нальешь? — спросил Иван сварливо.
— Хорошо, Иван Сергеевич. Пойдемте.
Она провела его в чайный закуток, захлопотала, и на него снова снизошло ощущение спокойствия, как в тот день, когда они клеили обои. Он с улыбкой наблюдал за ее действиями и с удовольствием принял из ее рук бутерброд с колбасой, который, ясное дело, был гораздо вкуснее, чем если бы Иван сделал его сам. Снабдив его чаем и едой, Алиса пожелала приятного аппетита и ушла.
Подождав минут десять, он отправился ее искать, на ходу прихлебывая из кружки.
Алиса сидела в ординаторской и занималась делом, требующим полнейшей сосредоточенности и концентрации мысли, — списывала наркотики. Любая пустяковая ошибка влекла за собой цепь рапортов и служебных разбирательств, вплоть до выговора. Даже нейрохирург, удаляющий опухоль из самых важных отделов мозга, вряд ли находится в таком нервном напряжении, как медсестра, работающая с журналом расхода наркотиков.
Иван остановился в дверях, наблюдая, как она пересчитывает ампулы, сверяет номера историй болезни, периодически со вздохом исправляя записи… И вдруг он почувствовал, что его организм отреагировал на это зрелище самым недвусмысленным образом!.
.
«Давненько от тебя не было известий, — ухмыльнулся он про себя и быстро устроился за соседним столом. — Голосуешь «за»? Так ведь и я не против!»
Он с нетерпением ждал, пока Алиса поставит последнюю роспись в журнале. Наконец она захлопнула тяжелую амбарную книгу и посмотрела на него.
— А я к тебе, Алиса. По важному делу.
— Слушаю вас.
— Пойдем-ка уединимся. На лестницу там или в садик выйдем. Не хочу, чтобы нас слышали."
"Пожав плечами, Алиса отпросилась у напарницы, и, накинув куртки, они вышли в скверик. Вокруг страшного бетонного вазона сиротливо жались три ломаные скамейки. Уже совсем стемнело, на город упала буро-черная осенняя ночь с моросящим дождем, фонари не горели. Лицо Алисы, освещенное только тусклым светом окон, показалось вдруг загадочным и красивым… Они сели рядом на скамейку.
— Алиса, выходи за меня замуж, — сказал Иван решительно.
Она тихо засмеялась:
— Вы, Иван Сергеевич, от своих пациентов заразились?
— Я серьезно. Выходи.
— То есть, — осторожно переспросила она, — вы хотите, чтобы я стала вашей женой?
— Ну!
— Честно говоря, верится с трудом. Хотя какая разница, шутите вы или всерьез, это все равно невозможно.
