— Не похоже на ничего! — он возвышался надо мной, как мультяшный воинственный гигант. Я встала в его тени и провела пальцами по своей мальчишеской прическе.
— Я… я…
— Заткнись, тупая, девчонка! Ты такая же идиотка, как твоя мамаша! — он покачал головой с отвращением и разочарованием. — Марш в постель.
Я никогда не знала, какую версию своего отца встречу на следующий день. В этом возрасте мне было сложно понять, через что он проходил, потеряв единственную работу, которую умел выполнять, а затем и жену, и все это произошло слишком быстро.
Тем не менее, его алкоголизм и ярость нельзя было оправдывать невезением.
Свернувшись калачиком на стопке одеял на полу, я закрыла глаза и стала молиться, чтобы один из нас исчез. Он или я — неважно. Услышав, как он на кухне наливает еще один стакан выпивки, я расслабилась. Он будет пить, пока не отключится, это я знала. Таким был его распорядок дня, и я, черт возьми, не хотела находиться рядом, когда он проснется с ужасным похмельем. Не засыпая еще некоторое время, я прислушивалась, чтобы убедиться, что он не вернется.
Перед тем, как заснуть, я положила книгу «Лев, колдунья и платяной шкаф» в твердом переплете за пижамные штаны и заснула, уткнувшись лицом в подушку. Иногда он приходил отшлепать меня посреди ночи, и очень часто без причины. Мне было интересно, все ли родители так поступали. В конце концов, мне было лишь десять. Я не очень-то расспрашивала людей о таких вещах.
Утром я проснулась уставшей, все тело ныло.
Я не знала, как переживу еще один школьный день. Но страх остаться дома был намного сильнее. Школа была моим спасением, а книги — друзьями, так что я собралась и направилась к двери. На цыпочках вышла из дома, а затем села на старую коричневую ограду во дворе и ждала, когда выйдет Джекс. Я плакала, расстроенная, что у меня нет мамы и друзей.
Он подошел ко мне сзади и взъерошил то, что осталось от моих волос.
— Мы шутили. Тебе не следовало их отрезать. — Я посмотрела на Джекса и увидела, как понимание отразилось в его взгляде.
Он увидел, что я плакала. В тот момент сочувствия Джексон Фишер стал моим единственным другом.
— Что случилось, Эмерсон?
— Я попала в неприятности, потому что отрезала волосы. Из-за этого мой отец был очень груб.
— Так ты плакала из-за своего отца, а не из-за того, что я тебе сказал, да?
Я кивнула в ответ.
— Не хочу больше плакать, — произнесла я надорванным голосом.
— Мне правда жаль.
