— Да ничего такого…
— Нет, я благодарна, Джекс. Просто не хочу, чтобы у тебя были неприятности.
— Да ничего мне не будет. Встретимся там через час. Если будет темно, там есть фонарь с левой стороны, у входа. Включишь его.
— Спасибо.
Он пошел к себе домой, а я — к себе. Отец сидел за столом и курил сигарету, а в руке зажал стакан с коричневой жидкостью. Бежевые занавески легонько развевались над раковиной.
— Ветрено сегодня, — я подошла к окну и закрыла его. — Сюда налетит куча пыли, если окна будут нараспашку.
Он не ответил. Я подошла к холодильнику, открыла дверцу и осмотрела его содержимое. Там была банка маринованных огурцов, немного просроченной заправки для салата и открытая алюминиевая банка оливок. Я взяла банку и пошла к мусорному ведру, чтобы выкинуть ее. Отец впился в меня взглядом, когда я пересекала кухню. Он подождал, пока я брошу оливки в мусорное ведро, а затем резко встал, проскрежетав ножками стула по грязному линолеуму. Потребовалось всего два больших шага, чтобы он навис надо мной.
— У тебя есть деньги, чтобы заменить это?
— Нельзя хранить еду в открытой алюминиевой банке.
— Кто сказал?!
— Мама говорила, что из-за этого можно отравиться.
— Твоя мать мертва. Понятно тебе? — он кипел от ярости и капля слюны брызнула мне на щеку.
Я медленно вытерла ее, а потом почувствовала, как на глаза навернулись слезы.
— Что значит — она мертва?
— Для нас она умерла, — его взгляд был затуманен, полон злости и гнева, и он сжал дверцу холодильника так сильно, что я подумала, он ее сломает.
— Хорошо, папочка, — робко произнесла я. — Можно мне пойти за запеканкой к нашим соседям?
— Делай, что хочешь, — он хлопнул дверью холодильника и зашагал прочь.
Зайдя к себе в комнату, я схватила толстовку и в сумерках направилась к сараю. Он находился примерно на расстоянии размером с футбольное поле, и мне пришлось продираться через сорняки, доходящие мне до колена, чтобы добраться туда. Кусты с колючками цеплялись за носки и штаны, но теплая еда того стоила.
По дороге я думала о том, куда ушла моя мама. Отец решил считать ее мертвой, но для меня она все еще была жива, и где-то там жила намного лучше нашего. Я не питала к ней ненависти. Просто не понимала ее поступка, но ненависти не испытывала. Мне лишь хотелось, чтобы она забрала меня с собой.
Когда я добралась до сарая, узкая деревянная дверь распахнулась.
— Быстрее заходи! — прошептал Джекс.
