У Джексона было ученическое разрешение на вождение — скоро ему исполнится шестнадцать, и он получит права. Может, тогда мы сможем, наконец, покинуть Нибл, подумала я.
— Эмерсон, я люблю тебя. Пожалуйста, не закрывай глаза.
Но я не могла выполнить его просьбу: мне так хотелось помечтать о нас в какой-нибудь другой жизни, где мы могли бы любить друг друга.
В больнице Джекс не отходил от меня ни на секунду. Он не оставил меня даже после того как полицейские и соцработники из службы защиты детей заверили его, что со мной все будет в порядке.
У меня было сотрясение мозга, почерневшие и опухшие глаза, разбитая губа, небольшие порезы от пряжки ремня и много синяков, но в остальном все было в порядке. Когда мы узнали, что моего отца арестовали (без особого сопротивления), Джексон немного расслабился, но все равно не ушел. А я и не хотела, чтобы он меня бросал.
В течение двух следующих дней мы стали чем-то вроде сенсации в местных СМИ. Про нас с Джексом написали целую историю в газете. Пятнадцатилетний мальчик спас жизнь своей девушки, пятнадцать миль вез ее в госпиталь, а потом на руках отнес ее израненное тело в неотложку.
Нас обоих обхаживали, как только могли. Медсестры носили Джексу еду, обработали его побитую руку и разрешили ему спать в моей палате.
Но наше счастье длилось недолго.
— Тебя отправляют в приемную семью, — сказал он в утро, когда меня выписали.
— Знаю. Они отправят меня в Нью-Клейтон. Это не очень далеко. Мы сможем видеться по выходным, — эта новость опустошила нас обоих, но я хотела, чтобы он знал: мы еще сможем быть вместе.
— Ты мой самый лучший друг, — сказала я.
— Я так сильно люблю тебя.
В его взгляде плескалась мольба. Он выглядел неопрятно после двух дней без душа, а из-за постоянного волнения еще и казался куда старше пятнадцати. Длинные каштановые волосы торчали во все стороны, а в глазах полопались сосуды.
— Со мной все будет хорошо. С нами все будет хорошо, и я тоже люблю тебя. Когда ты получишь права, сможешь приезжать и видеться со мной.
Облокотившись о мою больничную койку, он коснулся пальцами моей щеки.
Я вздрогнула.
— Поверить не могу, что он сотворил с тобой такое. Почему в этот раз все так получилось?
— Не знаю. Хватит переживать, ладно? У меня все будет отлично… ну, лучше. Всего несколько лет, и мы сможем уехать в Калифорнию. Мы будем жить вместе, пойдем в колледж, и ты допишешь свой роман, и еще мы обязательно заведем кота.
Он рассмеялся.
— Я люблю собак.
— Значит, заведем кота и собаку.
