– Все-таки ты не сбрасываешь со счетов версию, что девица собой приторговывала?
– Это еще в «Березке» очевидно стало. Да и вообще, откуда деньги на жизнь, учебу? Пусть и с долгами.
– Хороший вопрос, – подняла я указательный палец вверх. – И неплохо бы тебе им заняться.
Я поднялась, взяла со стола кружку и отправилась в туалет, чтобы ее помыть. У рукомойников столкнулась с Тамарой Васильевной.
– Привет, Татьяна. У меня там еще пара дел лежит по кражам. Хочешь посмотреть?
– Я теперь к вашему стеллажу подходить боюсь, – подмигнула я.
– Селиванова еле выходили.
Я заглянула в его кабинет, вернула чистую кружку на место и отправилась проводить занятие, мысленно составляя план дальнейших действий.
Павел жил далеко от района коллективных садов, о котором рассказывала Варвара. Выходит, либо обитал один, либо переехал в новое место вместе с родителями. Не успев понять, какой вариант был бы для меня предпочтительней, я уже подходила ко второму подъезду кирпичной девятиэтажки. На звонок в домофон никто не отреагировал, и я вдруг подумала, что парень не обязательно живет по месту прописки.
Засесть во дворе, дожидаясь его появления? А что, если я зря потрачу время?
Я огляделась. Старушек, которые, как правило, славятся своей словоохотливостью, поблизости не наблюдалось. А вот на детской площадке, отделенной от тротуара густым кустарником, было многолюдно.
На качелях расположились две девчушки лет одиннадцати, о чем-то увлеченно болтая. Недалеко от них на скамейке сидела темноволосая девушка в красном берете и куталась в шарф.
«Няня, наверное», – подумала я. В небольшой хоккейной коробке подростки гоняли мяч, скользя на пожухлой листве. Я подошла ближе и громко свистнула. Игра тут же остановилась.
– Чего вам? – спросил долговязый паренек в синих бутсах.
– Здравствуйте, – невозмутимо ответила я. – Пашу Лазарева знаете?
– Нет, – быстро ответил он и крикнул своему товарищу. – Чего стоишь? Пасуй!
– Так это ж Паша из второго подъезда, он Серому с математикой перед ЕГЭ помогал, – ответил тот, к кому он обращался.
Это был плотный веснушчатый паренек лет четырнадцати.
– И что? – вопросил долговязый.
– Ничего, – нерешительно пожал плечами веснушчатый и нехотя побрел за мячом.
– Спасибо и на этом, – сказала я себе под нос.
Развернулась и увидела, как к коробке подошла женщина в длинной черной куртке нараспашку.
– Виталик, домой! – скомандовала она.
– Последний пас, – взмолился веснушчатый.
