Я успела разглядеть, что в салоне автомобиля кроме водителя было двое пассажиров. Веста, похоже, устроилась на заднем сиденье. Выходит, вряд ли моя новая знакомая отправилась на свидание.
Интересно, известно ли Варваре что-то о личной жизни дочери? Впрочем, вряд ли это имеет какое-то отношение к пропавшему ноутбуку, а потому меня не касается, рассудила я.
Если сама Веста или тот, кто украл ноутбук, желали его продать, вряд ли стали бы с этим тянуть. Я хотела было открыть телефон, чтобы поискать гаджет на сайтах с объявлениями, но тут мой взгляд выхватил знакомый силуэт.
Космос медленно брел к остановке, спрятав руки в карманы толстовки. Выглядел он каким-то помятым. Возможно, не успел оправиться от нашей с ним утренней встречи.
Я улыбнулась, вспомнив, как парень потянулся за листом бумаги, а спустя секунду лежал на земле. Пожалуй, Маша права, и на неискушенных студентов это могло произвести впечатление.
«Интересно все-таки, что было в записке», – промелькнуло у меня в голове. Можно было, конечно, поинтересоваться у автора, но к остановке подъехал автобус, и парень уехал.
«Не мое это дело», – заключила я и отправилась домой.
Мне никогда не нравилось, когда люди совали свой нос куда не просят. А теперь сама занимаюсь именно этим. Мое дело – найти ноутбук.
Утром я явилась на работу чуть раньше обычного – этот день у меня был методическим, что означало: никаких занятий, только нудная бумажная работа. А ее всегда было немало даже у инструктора по физической подготовке.
Поскольку рабочего места под эти цели у меня не было, я поначалу пыталась работать из дома.
Однако быстро пришла к выводу, что это не мой формат. В родных стенах то и дело отвлекаешься то на звонки, то на фильм, а то и вовсе на генеральную уборку с мытьем плафонов под потолком и ручек входной двери.
Я предпочитала приезжать в контору. Наше начальство в лице Геннадия Михайловича всегда по-отечески заботливо предлагало мне собственный длиннющий стол для переговоров. Но чаще всего я садилась работать в кабинете у Антона Борисовича Селиванова, самой светлой головы и самой ленивой пятой точки нашего заведения.
Селиванов питал ко мне определенную симпатию и даже мог позволить себе сболтнуть что-нибудь весьма двусмысленное, однако был давно и, кажется, счастливо женат. Так что я относилась к этому снисходительно, предпочитая думать, что таким образом он проявляет свои исключительно дружеские чувства.
– Здравия желаю, боевой товарищ, – бросила я с порога.
