Я распахнула дверь в кабинет и увидела Антона, стеклянными глазами смотрящего в монитор компьютера. Он что-то старательно набирал на клавиатуре здоровой рукой.
– Выглядишь неважно, – покачала я головой.
– А чувствую себя еще хуже.
Я подхватила с дивана свой планшет, который оставила там вчера, отправляясь с Селивановым в гостиницу.
– К теще-то успел?
Антон не ответил, только махнул рукой. Я опустилась на краешек дивана и решила проявить любовь к ближнему. Ну или, по крайней мере, внимание.
– Что там с твоим трупом? – спросила я.
– Вскрытие показало, что девчонка погибла от удушения накануне ночью. То ли проволока, то ли леска, на месте мы вчера ничего похожего на орудие не нашли. Биоматериал собрали, но толку? Чисто пока…
– Странно, что никто из постояльцев ничего не услышал.
– Да эти киборги, – с досадой в голосе начал Селиванов. – Слепоглухонемые в своих наушниках.
– Киберспортсмены, – осторожно поправила я.
– Что толку от таких спортсменов, если два десятка человек одну девчонку защитить не могут?
– Кто-то из них может быть причастен…
– Со счетов эту версию не сбрасываю, тем более после твоего вчерашнего показательного экзерсиса.
Они хоть и не атлеты, но многим комплекция вполне позволяет забраться с улицы на балкон, или, по крайней мере, через него уйти.
– Смотрел по камерам, кто из них ночью из номера выходил? Хотя могли ведь через свой балкон уйти. На улице камеры есть?
– Есть, скоро буду отсматривать. Но все-таки что-то подсказывает мне, что не пацаны это.
– Почему?
– Кровь во рту девчонки видела?
Я прекрасно помнила картину с окровавленным ртом и засохшей струйкой крови.
Тогда первым делом я подумала, что девушка могла застрелиться. Я кивнула, а Селиванов продолжил:
– У нее язык надвое разорван. Как у ящерицы.
– Кошмар, – ужаснулась я и поежилась. – Это еще зачем?
– Хотел бы я знать. Может, пытали.
– А что соседи этажом выше? Успел поговорить? Может, хоть они слышали звуки борьбы?
– Судя по всему, бороться ей было затруднительно. В крови внушительная доза наркоты.
Совместимая с жизнью, само собой, но со здравым рассудком – не очень. К тому же ее связали, и на лице остались следы скотча.
– Заклеили рот?
– Да, на какое-то время. Скорее всего, сначала ее слегка придушили, а потом, когда она уже не могла кричать, проделали эту жуть с языком, – Селиванов потер небритое лицо ладонью.
– Может, ты был прав, когда предполагал, что девица могла промышлять торговлей собственными прелестями? Но в ту ночь игры зашли слишком далеко.
