Но что мешает просто и быстро дать ему коленом между ног? Тем более стоит так удобно — ноги на ширине плеч, как говорил в колледже наш физрук.
Я подняла глаза к небу. Простите, великие боги, но ведь сам напрашивается!
— Ты, говорят, торговкой задумала сделаться? Деньгу сшибить? Так не таскайся понапрасну, кому твои глупости нужны.
— Тебя забыла спросить, — усмехнулась я.
Глаза Саввы опасно сузились. Он больно стиснул моё плечо и я, уже не раздумывая, приготовилась к удару.
— Савва! Савва! Вот ты где! — из-за угла выбежала его сестра с растрёпанной косой.
— Пошли скорее, батька ругается! Надо порося колоть, а ты ходишь неведомо где!
Савва отпустил меня с явным сожалением. Я, с неменьшим сожалением, расслабила правую ногу. А как хорошо могло получиться. Я, Савва, пустая улица. Сразу бы все вопросы с ним порешали.
Весь вечер мы с Феней пекли её прекрасный хлеб. Это я придумала, хоть Феня и отбивалась.
— Кому он в городе нужен, Ульна? Тама такие лавки хлебные — мимо не пройдёшь.
И булки, и плюшки, чего только нет. Кто на мой-то, серенький, польстится?
Но я была уверена, что желающие найдутся. К тому же я планировала провести дегустацию, а с ней без хлеба никак. Не на палец же сливочное масло намазывать.
Спать собрались поздно, но Феня сказала, что с ярмаркой всегда так напряжённо.
— Домой вернёмся и выспимся, — улыбнулась она.
Пекас почесал бороду, подумал.
— Феня, ты, пожалуй, завтра с нами не поедешь, — решил дед. — Чего тебя на телеге трясти в этакую даль?
— Ничё, потрясусь, я не глиняная, — беззаботно отмахнулась Феня.
Зря. Потому что дед уже принял решение.
— Мы разве не на санях? — уточнила я."
"— Дорога хорошо укатана, снега немного. В сани, как в телегу, столько не нагрузишь, — объяснил дед и повернулся к Фене. — Ты дома. Опасно в твоём положении по зимнику кататься. Вдруг погода испортится, или колесо сломается — менять придётся. Замёрзнешь, там и до простуды недалеко.
— Пекас! — Феня умоляюще сложила руки на груди.
— Хочешь, я два тулупа надену? Пуховый платок достану, тот, что матушка твоя на свадьбу мне дарила. Не замёрзну. Я на ярмарку хочу.
— Какая тебе ярмарка? Народищу тьма, толкаются, орут, за рукава тебя к прилавку тянут. Вдруг толкнёт кто тебя, или чем заденет?
Я усмехнулась — тогда дед тут же, не отходя от кассы, вколотит Фениного обидчика в землю. Тогда я буду его от посторонних прикрывать, чтобы свидетелей не было.
— Ничего со мной не будет.
