Про позор люди забудут, раны ваши заживут, а я сделаю всё, чтобы вам со мной было хорошо и комфортно. Может быть, и порки удастся избежать. Принесу часть приданного богам, вторую продам и заплачу тому, от кого зависит наказание. Раз в этом мире есть деньги, то есть и подкуп.
Я набрала воздуха, чтобы ответить громко, как вдруг почувствовала, что наши руки уже связаны.
Алая лента стянула наши с Саввой запястья. Я дёрнула руку. Нет, нас не связали, но на правой руке и у него, и у меня появилась широкая полоса.
Я потрогала ленту — похожа на атлас, только более плотный и блестит ярче.
Как это произошло? Они же не спросили моего согласия! Может быть, теперь смогу оспорить договор и отменить свадьбу?"
"Я растерянно посмотрела на Феню, но по её лицу поняла, что вопросы лучше пока держать при себе.
— Идите, молодёжь, погуляйте, — мать Саввы подтолкнула нас к выходу. — Взвар вам девочки принесут в беседку, сладости, мёд свежий, вчера только с пасеки привезли.
Мы послушно вышли из дома. Беседкой оказался обычный навес от дождя, с дощатым щелястым столом и парой скамеек.
Наверное, в жаркий день здесь было хорошо, но сегодня довольно прохладно, и я бы предпочла остаться в тепле.
Феня предупредила, чтобы я ни в коем случае не садилась первой. Я могла сесть только тогда, когда сидят все старшие члены семьи. Муж, разумеется, тоже к ним относился. Но Савва не муж мне и, очень надеюсь, никогда им не будет.
Тем не менее решила пока не обострять обстановку. Вдруг он тоже не желает видеть меня своей женой? Вдвоём нам проще будет избавиться от ненавистного брака.
Сава сел, я опустилась на противоположную лавку. Тогда он встал, обошёл стол и устроился рядом со мной.
— Теперь можно, мы же жених и невеста, — сказал он и положил руку на моё колено.
Я возмущённо фыркнула. То, что нам нацепили на руки по красной полосочке ткани, еще не значит, что он может позволять себе меня лапать!
Откинула руку и отодвинулась подальше.
— Да не бойся ты, — по-своему понял Савва. — Никто не увидит! Помнишь, как я тебя на речке зажал? Ох и визжала!
Савва расплылся в довольной улыбке, отчего стал ещё противнее.
— Синяки-то прошли, что я наставил? — шепнул он мне в ухо. — Ничё, скоро доберусь до тебя, пугливая моя.
С крыльца, держа подносы с угощением на вытянутых руках, чинно спустились сёстры Саввы. Поставили перед нами кружки с тёплым взваром, нарезали крупными ломтями белую булку. К булке полагалось жиденькое варенье, в плошках рядом лежали засахаренные фрукты.
