Я потянулась к кусочку яблока, но одна из сестёр хлопнула меня по руке.
— Не трогай, — тихо сказала она. — Не для тебя положено.
Взяла приглянувшийся мне кусочек и закинула в рот. К нему добавила большую горбушку, обмакнув её в варенье.
— А для кого? — уточнила я, с трудом сдерживаясь, чтобы на макнуть красавицу лицом в плошку.
— Братик пусть кушает, — пояснила вторая и, по-птичьи повернув голову на бок, пригляделась ко мне. — Какая-то ты, Улька, другая стала. Будто и не совсем дурочка.
— Сама ты дурочка, — не сдержалась я.
Савва, который опять не на шутку увлёкся едой, оторвался от мёда:
— Улька, не балуй, — предупредил он. — Они сёстры мои.
— А я жена твоя буду, — заметила я мысленно перекрестилась.
Спаси и сохрани меня от такого мужа. Может, ещё до свадьбы лопнет от обжорства? Или хотя бы на свадебном пиру. Я согласна вдовой остаться.
— Будешь, — уточнил Савва.
И неожиданно ущипнул меня за бок.
Я взвизгнула от боли! Мой, и без того тощенький бок, загорелся огнём — Савва не пожалел силы.
Я развернулась и огрела его кружкой по голове.
Савва взвыл диким голосом, потянулся ко мне с кулаками, но я, предвидя такой вариант, швырнула ему в лицо тяжёлую плошку с вареньем.
Глава 8
На крыльцо выскочили все. Отец Саввы замер, не понимая, что происходит. Мать бросилась к своему подсвинку, причитая и вытирая его пятачок и трясущиеся щёки краем фартука. Савва оттолкнул мать, попытался добраться до меня толстыми, как сардельки, пальцами, но я быстро нырнула под стол.
Заботы маменьки и лишний вес помешали жениху отвесить мне оплеуху.
Феня прижала ладони к щекам, качала головой, что-то тихо причитая себе под нос. Пекас поднял глаза к небу, и кажется, молился. Я, на всякий случай, тоже посмотрела вверх — ничего и никого, пасмурно, оба солнца закрыты тучами и, наверное, скоро пойдёт дождь.
— Она бешенная! Мама, говорил же, что дурочку вы мне в жёны засватали, теперь сама полюбуйся! У, злыдня волосатая! Ничё, придёт время, я тебе косу вместе с ушами выдеру!
От таких обещания я, выползла из-под стола и, бочком-бочком, отошла подальше от Саввы, поближе к Пекасу и Фене.
— Мамочка, мамочка, она нашего Саввушку кипятком обварила! Потом ещё и миску в лицо кинула, как глазоньки-то целы остались! — громко верещали девчонки.
— Тихо! — рявкнул с крыльца отец Саввы. — Что тут было?
— Ничего не было, батенька, — всхлипнул жених. — Улька сестру обзывать начала, ну я и сказал, мол, нехорошо это, не по-семейному. Уважать надо друг друга.
