Скромная, тихая крестьянка, которая ни на что не претендует.
— С той минуты, как ты встанешь на ступеньку лестницы, ведущей во дворец, жить тебе останется не больше пары месяцев. Не знаю, от чего ты умрёшь — от внезапной простуды, бледной немощи или несварения желудка. Тебя отравят, Ульна.
— Лекарям не нужны конкуренты? — догадалась я. — Поэтому мало кто готов объявить себя настолько одарённым, чтобы лечить людей.
Граф грустно кивнул. Но это же безобразие просто! Люди, имеющие потрясающие способности, не могут помогать другим людям, потому что бояться за свою жизнь.
— А во дворец — это обязательно?
— Для благородных — нет. Они сами делают свой выбор. Но ты крестьянка. Ульна, тебя никто не спросит."
"— Вы можете меня не отпустить, — предложила я в поисках лазейки.
Граф отрицательно покачал головой и поднял к глаза к потолку.
Понятно, граф хоть и граф, но кто он такой, чтобы менять порядки, установленные столетиями. Наверное, когда-то их придумали благородные, чтобы держать в узде простолюдинов и не давать им просочиться в свои ряды.
Потом один из жрецов объявил этот порядок желанием великих богов, а боги не стали возражать.
Я смотрю, они тут вообще мирскими делами не слишком напрягаются.
— Ничего, придумаю другое дело, — проворчала я.
Я хотела всё-таки пойти пешком в замок, но граф отговорил. Пообещал, что со дня на день приедет его личный слуга, с отчётом и свежими продуктами.
Ржание лошади в лесу я услышала издалека, и поспешила переодеться в свою одежду.
Граф, и тот до сих пор не мог привыкнуть к моему внешнему виду и частенько отводил глаза, что уж говорить про слугу.
К тому времени я почистила фартук, отстирала платье и грубую рубашку с длинными рукавами, сорочку. Увы, трусов женщинам здесь не полагалось. Наверное, благородные дамы носили что-то типа панталон, но крестьянки обходились только двумя рубашонками под основным платьем. Ничего, как только смогу — исправлю себе ситуацию. Бюстгалтеров не было тоже, но моему тощему тельцу всё равно не на что было их надевать.
Как говорили в школе — смажь зелёнкой и забудь.
Граф увидел меня в родном платье и округлил глаза:
— Твоя семья настолько бедна? Ульна, почему твой дед не обратился ко мне — своему господину? Я не позволяю крестьянам скатываться в нищету, всегда помогаю, если они просят графской милости! — возмутился граф.
— Нет, то есть небогата, конечно, но мы не нищие, — залепетала я, не зная, как объяснить.
