Нет, у кого водилась тугая копеечка, те могли просто к большому празднику обновить. Но всё равно обувь считалась предметом роскоши. Купленные сапожки носили годами, доставая из сундука исключительно на выход. Мать могла дать дочери пофорсить в них на деревенской вечеринке, но только если ожидалось важное событие. Например, родители перспективного жениха объявляли о желании приобрести невестку.
В обычные дни люди летом обходились лаптями и босыми ногами, зимой короткими чунями из войлока.
Всю обувь я оставила себе.
На продажу для начала приготовила несколько особо нарядных сарафанов, всё равно мне в них ходить некуда. Чем пылиться в сундуке, пусть помогут моему, пока ещё совершенно пустому, бюджету.
— Феня, сколько стоит ведро молока?
— Откуда мне знать? — развела руками Феня. — Всё лето никто не спрашивал, не надо было. Весной брала одна вдовица многодетная, так за медяшку недельный удой.
Ого! Корова Фени давала примерно литров восемь-девять. Может потому, что молода, или просто не самая молочная, но здесь показатель считался отличным надоем.
Значит, примерно шестьдесят литров за медяшку. Зачем мне заморачиваться с содержанием скотинки, в котором я мало что понимаю, если можно просто купить готовое? Для сыра молока надо много, всё равно я стадо не осилю.
— Поможешь мне завтра с продажей? — спросила я.
— Помогу. Вместе по домам пойдём.
Начали с вдовы, которая весной покупала у Фени молоко. В её платёжеспособности Феня не сомневалась и уверенно повела меня на другой конец села.
Дом вдовушки приятно удивил — высокий, крепкий, с новым забором из цельных брёвен.
— Феня, на что она живёт? — тихо спросила я, когда мы вошли во двор. — А ты говоришь, что без мужа — никак!
— Вроде родственники мужа покойного деньгу дают, но да, не бедствует. Маленькой-то ляльке двух лет нет, долго ещё рОстить. Старшие, подростки, матери помогают. Ты сразу свадебный доставай, чтобы у неё глаза загорелись. Торговаться я буду.
Я кивнула. Посмотрю, поучусь, а то мне ещё много чего в этом мире непонятно.
Вдова, молодая — лет сорока, румяная, пышная, как сдобная булочка, встретила нас приветливо.
— Посветлела ты лицом, Улька, — мимоходом заметила она, разглядывая мой свадебный сарафан. — Беру, три медяшки дам за него.
Феня ахнула и прижала пальцы к губам.
— Чего не одну? За три я лучше всю красоту спорю и на другой сарафан пришью.
— Спарывай, — согласилась вдова, разглядывая яркий, синий с красным, широкий платок.
Платок мне не нравился.
