Феня жалела продавать этакую красоту, и я предложила ей оставить платок себе.
— Как можно? — всхлипнула Феня. — Не видишь, разве, на нём голуби?
Я пригляделась — да, по углам зелёной краской напечатаны маленькие голубки.
— Только детные матери с голубями-то могут носить, а мне, старой да пустой, никогда такого не примерить, — всхлипнула тогда Феня.
Вдовица накинула платок на плечи, полюбовалась собой. У Фени на ресницах сверкнули слёзы.
Я бесцеремонно забрала платок назад и спрятала в холщовую сумку.
— Извини, случайно попал, он не продаётся, — сказала я вдове.
— Ой, не себе ли припрятала? — захихикала та. — Поздно, милая, спохватилась, не найдётся тебе жениха.
— Переживу, главное, чтобы тебе нашёлся, — миролюбиво ответила я. — Сарафан покупаешь? За десять отдам.
— Десять? — ахнула вдова.
— Разве счастье женское десяти медяков не стоит? — искренне удивилась я.
— Чего сама-то от жениха сбежала, как заяц от ястреба?
— Так я про счастье, а не про колотушки. Смотри, сколько счастья на нём!"
"Я встряхнула сарафан.
На расшитый крупными бусинами лиф упали солнечные лучи, и узор заиграл, загорелся, словно перетекая от одной петельки к другой. От рукава к рукаву, потом ниже, спустился и побежал по подолу, как тёплый живой огонёк. Ну и мастерица Феня! Да ей не за коровами ходить, ей вышивать надо и продавать подороже!
Мы, все трое, восторженно следили за ожившим рисунком.
— Беру! — выдохнула вдова. — За восемь! Но ещё зерна отсыплю. Отборного, на кашу — лучше не найдёшь. И пару гусаков дам в придачу.
Хорошие гуси, жирные, не пожалеешь.
Феня торопливо закивала, показывая, что сделку надо заключить срочно, пока покупательница не поменяла решение.
Дальше по домам мы не пошли — вдова купила всё. Домой возвращались, пыхтя и пошатываясь от тяжести. У меня на плече в мешке орали тяжеленные гуси, Феня тащила зерно.
Глава 28
— Ульна, а как ты с узором-то повернула? Заговорила его чем? — отдуваясь, спросила Феня.
Она поставила на дорогу мешок, заправила выбившиеся из-под платка волосы.
Мимо прошла стайка девушек с граблями на плечах. Поздоровались и тут же, не успев отойти на приличное расстояние, зашептались.
— Ой, девоньки, она же! Точно она! Вот ведь не дали великие боги девке разума ни на медяшку. От жениха сама отказалась!
— Ага, добро бы красавица была, а то одна коса да кости. И глазюки на пол-лица, что плошки для каши, ещё и цвета непонятного.
Что бы ты, дорогая, понимала в глазах! Таких глаз, как у меня, во всем селе больше нет.
